Література західноєвропейського середньовіччя - Висоцька Н.О. 2003


Німецький героїчний епос
Розділ IIІ. Класичний середньовічний епос

Два періоди в історії германського героїчного епосу

В історії германського героїчного епосу розрізняють два періоди. Перший відноситься до доби «великого переселення народів» (IV-VI століття), розкладу патріархально-родових стосунків, зрушень та завойовницьких походів давньогерманських племен та утворення на руїнах Римської імперії нових варварських держав. Героїчні пісні, підказані подіями цієї бурхливої доби, складалися та виконувалися дружинними співцями, передаючись в усній традиції; з зовнішнього боку вони характеризуються принципом «алітерації», тобто повторення початкових приголосних наголошених слів у межах чотирьохнаголосного акцентного вірша.

Християнська церква ставилася вороже до цього спадку поганської давнини. Через це давньогерманський алітераційний епос зберігся лише у малій кількості пам’ятників ранньофеодальної доби; до них відносяться в Німеччині уривок «Пісні про Хільдебранда» (VIII ст.), в Англії - поема «Беовульф» (близько 700 р., рукопис, X ст.), уривки епосу про Вальтера Аквітанського («Вальдере», Х-ХІ ст.) та про битву в замку Фінна («Фіннсбург») інакше трапилося на півночі германського світу, в скандинавських країнах, особливо в Ісландії, де давня епічна традиція збереглася та набула подальшого самостійного розвитку завдяки пізньому збереженню патріархально- родового ладу в історичних умовах, подібних до загальногерманських доби переселения народів (збірка «Едда» - давньо- ісландські міфологічні та героїчні пісні IX- XII ст., рукопис XIII ст., та деякі інші залишки «еддичної» поезії). Додатковими джерелами для відновлення втрачених сюжетів та версій епічних переказів, як давньогерманських, так і спеціально скандинавських, слугують прозаїчні перекладення ісландських «саг про стародавні часи» (fornaldarsogur, з середини XIII ст.), а також латинські твори середньовічних істориків германських племен - гота Іор- дана (VI ст.), франка Григорія Турського (VI ст.), лангобарда Павла Діакона (VIII ст.), саксощія Відукінда (X ст.) та особливо датчанина Саксона Граматика (друга половина XII ст.), котрі, розповідаючи про легендарні часи історії своїх народів, нерідко переказували їхні героїчні пісні та усно-поетичні перекази.

Другий період представлений середньо-верхньогерманським епосом XII—XIII ст., епохи розвиненого феодалізму. Переробка старих епічних пісень, що продовжували побутувати в народній уснопоетичній традиції, відбувається в нових умовах феодально-християнського суспільства. Носіями цієї традиції стають мандрівні, професійні співці, так звані шпільмани, які виступають перед народною аудиторією та при феодальних дворах як творчі зберігані епічного переказу. При цьому старі усні пісні переробляються на великі поеми; в процесі запису їх піддавали літературній обробці під впливом, більш або менш значущим, модних у феодальному суспільстві віршованих лицарських романів, які представляли в Німеччині переробку імпортованих з останньої третини XII століття французьких взірців. Німецький епос замінив алітерацію кінцевою римою (парними двовіршами чи складнішими строфічними формами типу «нібелунгової строфи»). До найважливіших епічних пам’ятників цього періоду належать «Пісня про Нібелунгів», «Кудруна», цикл Дітріха Бернського, цикл Вольфдітріха, «Король Ротер» та інші.

(В. М. Жирмунский, «Германский героический эпос в трудах Андреаса Хойслера» // А.Хойслер. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах. М: 1960, С. 3-5)

Історичні етапи дослідження німецького героїчного епосу

....Початок вивчення національного героїчного епосу був пов’язаний в Німеччині з відродженням з середини XVIII ст. цікавості до рідної старовини, в якій національна самосвідомість, що прокинулася, шукала опори в своїй боротьбі за національно-політичне відродження німецького народу та за самобутню національну культуру.

Знайдений близько цього часу рукопис «Нібелунгів» вперше в 1757 році опублікував швейцарський критик І.-Я. Бодмер, один з перших поцінювачів поетичних пам’ятників національного минулого. На початку 1770-х років Гердер висуває нове поняття «народної поезії», відкриття якої було із захопленням зустрінуте молодими письменниками епохи «бурі та натиску» на чолі з Гете. В народній поезії бачили вираз безпосереднього почуття, національної своєрідності, загальнонародних ідеалів на відміну від штучної книжкової літератури як продукту верхівкової цивілізації панівних класів. Гомер та інші епічні поети давнини розглядалися як народні співці, а їхні твори - як «народні пісні».

Національне значення «Нібелунгів» особливо підкреслювали німецькі романтики: глава романтичної школи Август Вільгельм Шлегель вже в 1803-1804 роках читав у Берліні лекції про «Нібелунгів», в яких зіставляв германський національний епос з «Іліадою» Гомера та намагався встановити його стародавні джерела.

З кола романтиків вийшли і брати Грімм, засновники наукової германістики. Мова, міфологія, поезія, матеріальна та духовна культура народу були для них різними, але по суті єдиними виразами «народного духу». Епос Якоб Грімм розглядав як народну поезію, розуміючи останню як несвідому творчість недиференційованого народного колективу. "Народна поезія, - вчив Я. Грімм, - народжується в душі всього народу, те, що я називаю штучною поезією,- в душі окремої людини. Тому нова поезія пам’ятає імена постів, а стара не знає жодних імен; вона створюється не одним, не двома або трьома, вона - сума цілого... Я не можу уявити собі, що існував Гомер або автор «Нібелунгів». «Епічна поезія не була створена окремими співцями, знаними на ймення, але самим народом; вона виникла в устах народу й довгий час виношувалася ним»... «В епічній поезії діяння та подвиги немовби самі творять звуки». «Було б безглуздо бажати створити епос, оскільки будь-який епос сам себе творить (jedcs Epos muss sich selbst dichten) і не може бути написаний окремим поетом...»

...Можна сказати, що вивчення германського героїчного епосу виростало протягом всього XIX ст. на подоланні романтичних теорій засновників цього вивчення -Якоба І'рімма, Лахмана та їхніх послідовників, неначе в процесі прикладення романтичної доктрини та її методів дослідження до реального історичного матеріалу. Народна поезія, в тому числі й поезія епічна, розглядалася на початку XIX ст. як творчість безіменна, «об’єктивна» і мало що не колективна -тепер підкреслюють значення індивідуальної ініціативи та манери співця та поста, хоча б вона й розвивалася в межах традиції. Народний співець виступав як безособовий представник цього соціально недиференційованого народного цілого - тепер навчилися розрізняти його професійні та соціальні риси як давньогерманського дружинного співця або середньовічного мандрівного шпільмана. Про народне мистецтво говорили як про нехитру імпровізацію, що висловлювала безпосереднє почуття - тепер охоче підкреслюють свідому майстерність митця- професіонала та наполягають на значенні професійної традиції або школи...

У зв’язку з цим і саме поняття «народної поезії», в уявленні романтиків науково нечітке та містифіковане, було піддане рішучій критиці, особливо у застосуванні до героїчного епосу.

...Найзначнішим представником теорії епосу в Німеччині на початку XX ст. справедливо вважається Андреас Хойслер. Праці його стали класичними і можуть розглядатися як узагальнення та завершення результатів столітньої праці з вивчення германського героїчного епосу...

Андреас Хойслер (Andreas Hcusler, 1865-1940), за походженням швейцарець, народився в Базелі, був учнем відомого германіста Германа Пауля, був професором скандинавської філології та академіком у Берліні (1890-1919), після закінчення першої світової війни повернувся до свого рідного Базеля, де, продовжуючи читати лекції з германістики, присвятив останні роки життя майже виключно науковій праці.

Спеціальні роботи Хойслера стосуються, головно, питань скандинавської (давньоісландської) літератури в межах загальної германістики, переважно теорії га історії давньогерманського епосу... Книга «Переказ та пісня про Нібелунгів» (1921), що була написана в популярній формі та витримала п’ять видань.., ілюструвала його вчення про розвиток германського героїчного епосу на прикладі історії складання німецької національної епопеї...

Такий широкий розмах наукової та літературної діяльності, що об’єднувала спеціальні дослідження з великими та самостійними узагальненнями, науку з популяризацією, визначив положення Хойслера в німецькій германістиці в період між першою та другою світовими війнами. Немає сумніву, що він був у цій галузі першим, для багатьох своїх учнів безперечним, науковим авторитетом, і його інтерпретації найдавнішого періоду німецької поезії, і зокрема германського героїчного епосу, здобули в цей період найширше визнання та розповсюдження.

Слід відзначити, що поза всю свою любов до германської старовини та при всьому своєму патріотичному почутті, що лунає в багатьох його висловлюваннях та оцінках, Хойслер не був заражений тією шовіністичною псевдоромантикою, що була така характерна для німецької германістики напередодні фашизму та в період його панування. В своїх роботах, як спеціальних, так і теоретичних, він вмів зберігати критичну гостроту й тверезість думки науковця-дослідника...

(В. М. Жирмунский, «Германский героический эпос в трудах Андреаса Хойслера» //А.Хойслер. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах. М., 1960, С.6-14)

«Пісня про Нібелунгів» як результат тривалого розвитку традиційних епічних сюжетів

...Останній варіант «Пісні про Нібелунгів» дійшов до нас в 30 списках.

Основними джерелами, звідки черпав матеріал останній поет, були ... два пам’ятники.. . Один з них дійшов до нього в усному переданні, другий - у письмовому:

1. Усна пісня, що містила переказ про Брюнхільду та смерть Зігфріда, твір не- книжкового типу, обсягом близько двохсот двовіршів, що склався в попередні десятиліття та прийшов, можливо, з рейнських земель.

2. Героїчна книжкова поема обсягом біля чотирьохсот довгих строф про загибель бургундів або Нібелунгів, що була призначена для читання та створена в Австрії за якихось 30 років до того; за своїм обсягом та змістом вона була найвищим досягненням німецької героїчної поезії, створеної до тих пір.

У порівнянні з цими основними джерелами побічні джерела поета відходять на другий план. З них варто згадати лише два:

коротку пісню, присвячену переказу про юного Зігфріда, яка оповідає про те, як він здобуває скарб альбів Нібелунгів, та найдавніший дунайський епос, що містить переказ про втечу Дітріха. З першого він почерпнув низку мотивів, які збагатили історію Зігфріда та Брюпхільди. Щодо другого, він дав йому більш багату на деталі картину життя при дворі Етцеля, а також відомості про воїнів Амелунгів, котрі разом із старим Гільдебрандом оточували свого повелителя - Дітріха.

З точки зору обох основних сюжетів «Пісня про Нібелунгів» є новоутворенням; для першого сюжету, переказу про Брюнхільду, - третім ступенем його розвитку, для другого - переказу про загибель бургундів - четвертим ступенем.

Таким чином, ми простежили до кінця передісторію «Пісні про Нібелунгів». Ми дійшли до того моменту, коли на арену виступає останній майстер цієї будівлі. Ми переконалися, що те, що він застав, аж ніяк не було туманною масою «народних пісень та народних переказів». Це були два певні та значні поетичні пам’ятники.

Завдяки скандинавським джерелам ми маємо можливість накреслити родовід цих поетичних пам’ятників, щоправда, із значними прогалинами. Як найдавніші предки перед нами постають алітераційні пісні доби Меровінгів. Далі йде пісенний проміжкові™ ступінь часів Карла Великого та старої «Пісні про Гільдебранда». Нарешті, римовані форми розвиненого середньовіччя часів Гогенштауфенів - пісня та героїчна поема. Багато прояснилося відносно причин, що спричинили переробку; нам вдається проникнути у гру нових, творчих та відсталих, консервативних сил. Великий героїчний епос німецького народу постає перед нами як наслідок багатовікової творчої діяльності.

(А. Хойслер. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах. М., 1960, С.122-123)

Історія та міф у німецьких історичних переказах

1. Роль історії.

Два підводні камені... загрожують дослідженню германських переказів. Німецькі науковці зазнають краху від Сцілли міфологічного тлумачення; Харібдою ж, що загрожує скандинавським дослідникам, є історична інтерпретація. Грундтвіг, так само, як і до нього Вільгельм Грімм, підкреслював значення третього моменту, що лежить посередині: вільної поетичної творчості; він різко заперечував проти формули - героїчний переказ є суміш міфу та історії...

Це аж ніяк не означає, що германські героїчні перекази не черпали матеріал з історії. Ціла низка достовірних фактів вчить, що історичне тлумачення не завжди є Харібдою. Деякі дослідники навіть підкреслювали, що щодо германських переказів ми перебуваємо у вигіднішому стані, аніж щодо грецьких, оскільки маємо можливість документально підтвердити історичне коріння цих переказів. І насправді, не така вже й нечисленна кількість особистих імен, які ми можемо із впевненістю або з вірогідністю обгрунтувати як історичні...

Специфічний характер переказів... визначається моментом поетичним. В цьому відношенні праві В. Грімм та Грундтвіг: сюжет будь-якого германського героїчного переказу не «пояснюється» історією. І не тому, що ми надто мало знаємо історію тієї епохи, і не тому, що перекази ці дійшли до нас лише у невеликій кількості, а тому, що германські історичні перекази за своїми мотивами та колом думок не історичні і не здатні відобразити історію.

Ці перекази нічого не знають про літочислення та мало про географію, вони аполітичні та чужі питанням стратегії, не цікавляться виникненням держав, завоюванням або втратою земель, переселенням народів, і взагалі мало уваги звертають на нарід... Загибель [героїв] у висвітленні епосу не має характеру національної катастрофи; адже пісня про загибель Гунтера та Етцеля закінчувалася тріумфальним вигуком про те, наскільки велична тут помста, здійснена рукою жінки: ось чим стала у героїчному переказі історична катастрофа 437 року!... В нашому переказі панують ідеї особистого характеру: взаємні обов’язки та приязнь у межах роду, між названими братами, між ватажком дружини та дружинниками; військова честь визначає поведінку окремої особи, її образа накладає клеймо ганьби. Особистий сюжет визначає зміст германської героїчної пісні... Через героїчну поезію інших народів червоною ниткою проходить боротьба народу проти національного ворога... Германські перекази не знають національного ворога... Положення про те, що такі надіндивідуальні сили, як батьківщина та релігія, не були рушійними мотивами давньогерманської героїчної поезії, є, мабуть, найбільш різкою з багатьох протилежностей, що відрізняють її від французького епосу...

Найвірогідніше, більш давній героїчний епос південних германців мав нерелігійний характер, тобто, не мав жодних чітко виражених язичницьких або християнських рис (отже, не мав богів, а мав лише істоти нижчої міфології). Цілком зрозуміло, що серед строкатого хаосу народів язичницьких, аріанських та католицьких не прикріплені до місця, мандрівні героїчні пісні якщо і не від самого початку дотримувалися у питаннях релігії нейтральної та безбарвної манери, то незабаром мали принаймні сприйняти таку манеру. Інша річ, що потаємні глибини, яких не торкнулися ані води хрещення, ані символ віри, ще довгий час лишалися язичницькими...

Порівняємо найбільш історичний з германських переказів - загибель бургундів - із змістом епосу про Роланда. В обох випадках привнесено як рушійний мотив зраду; пов’язано докупи те, що не було поєднано у дійсності: фабула, власне, є витвором поетичної вигадки. Але французький поет зробив з ар’єргардної сутички із випадковими ворогами басками величну картину боротьби між двома всесвітньо- історичними силами - французами та маврами, християнством та ісламом, тоді як німецький поет перетворив велику битву, що виявилася фатальною для цілого племені, на приватний розбрат між родичами, та прирік на загибель, не проводячи відмінності, обох противників - володаря бургундів та короля гуннів...

Після всього викладеного слід очікувати, що германський епос зберіг лише дуже мало чітких споминів про час свого походження - епоху великого переселення народів. Хоч є вагомі підстави вважати, що мистецтво героїчної пісні, а разом з ним і

героїчні перекази виникли в добу переселення народів, але вони містять лише імена, а не факти культури, що вказували б з необхідністю на цю «героїчну добу». Нашим поетичним переказам бракує саме категорій, що відбивали б усе те, що було характерне для цієї епохи: масові рухи народів, створення держав на чужоземному культурному грунті... Візантія та Рим залишили в германських героїчних переказах лише кілька неясних місць... та жодного епічного мотиву; епос, для якого існують лише зіткнення людських доль, а не світові конфлікти, міг втратити з поля зору боротьбу з Римською імперією..

2.Роль міфу

...Одне зрозуміло: германські героїчні перекази, без сумніву, містять міфічні елементи, якщо розуміти слово «міфічний» у звичайному, буденному значенні: в них діють альби та карлики, водяні тролі та дракони, тобто істоти з царини героїчного міфу... Проте до поняття «міф» вкладали настільки різний зміст, що єдність думок з цього приводу була скоріш позірною... За попередніми теоріями, оскільки героїчний переказ має міфічне походження, він дозволяє та потребує якогось «тлумачення», тобто розшифровування глибшого та справжнього змісту. Відстань між тим, що дійсно розказано, та цим справжнім змістом переказу буває така велика, що довелося б визнати наявність свідомо символічного мовлення, а не несвідомо антропоморфної аперцепції, скажімо, коли нічна варта Беовульфа та його двобій з чудовиськом, що душить сплячих, витлумачуються як боротьба з морськими повенями. З такими «тлумаченнями» повсюди буває пов’язана тенденція до зведення різних пісенних сюжетів про одного героя у струнку біографічну формулу та прагнення розшифрувати цю повну біографію...

В цьому полягає основне заперечення проти міфологічних теорій такого гатунку. Нехай навіть окремі риси переказу допускають зрештою тлумачення в дусі природної міфології, конструкція героїчних переказів, що збереглися, ніде не є відбиттям природних міфів, переказ як ціле не піддається такому тлумаченню...

У новітній час набула поширення теорія, згідно з якою казка як жанр аж ніяк не молодша за міфи про богів та героїчні перекази... Казка потрапила і до теорії двох джерел. Формула «історія + міф» набула тим самим нового змісту... - героїчнийпереказ складається з історії та казки... Постулат про два джерела, хоча б як їх назвати - історією та міфом, чи історією та казкою - не має справжнього зв’язку з тим матеріалом, який дійсно переданий нам германською традицією. Насильницьким спробам вкласти цей матеріал у прокрус- тове ложе теорії двох джерел протиставляється визнання чотирьох джерел, з яких творці героїчних переказів черпали свої сюжети: 1) з історії, 2) з приватного життя, 3) з власної вигадки, 4) з оповідного матеріалу, який існував раніш...

(Historisches und Mythisches in der germanischen Heldensage, Berlin, 1909. - История и миф в германских героических сказаниях (А. Хойслер. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах. М., 1960, с.345-376.)

Художня структура «Пісні про Нібелугнів»

Попри велику кількість використаних джерел... «Пісня про Нібелунгів» аж ніяк не є простою сумою попереднього матеріалу. Автор «Пісні», користуючись досягненнями своїх попередників, створив новий, справжній, цілісний художній твір.

Ця цілісність полягає насамперед в архітектонічній співрозмірності. Ті дві частини, на які поділяється «Пісня про Нібелунгів», приблизно рівні за розміром: перша частина складається з 19 авентіор та охоплює 1142 строфи, друга частина складається з 20 авентюр та охоплює 1237 строф. Між тим, в джерелах «Пісні», як переконливо доводить А.Хойслер, «Пісня про Брюнхільду», що склала підгрунтя першої частини, була значно коротшого за «Пісню про загибель бургундів», яка послужила підмурівком для другої частини. Таке урівшовання обох частин було досягнуте завдяки тому, що автор нашої «Пісні» додатково включив до першої частини багато епізодів: війну з саксами (IV авентюра), поїздку Зігфріда до країни нібелунгів (VIII авентюра), випитування Хагеном у Крімхільди таємниці Зігфріда ..., долю скарба нібелунгів - аж до його занурення Хагеном у Рейн... Крім того, багато сцен були поширені шляхом впровадження нових, більш докладних описів - особливо описів, пов'язаних з куртуазним побутом, з церемоніями та з вбранням...

Звичайно, і друга частина «Пісні» не залишилася незмінною. І тут, як показує Хойслер, було введено кілька нових епізодів... Але вставок, що просто прикрашають та описують, взагалі простого епічного «розбухання» тут набагато менше.

Проте найважливішим кроком до художньої єдності «Пісні про Нібелунгів» стало чітко проведене всією поемою висування як головної дійової особи Крімхільди... Опис юної Крімхільди складає заспів «Пісні», загибель Крімхільди - по тому, як вона доводить до кінця свою помсту, - складає завершення епосу. І протягом всієї «Пісні» образ Крімхільди - прямо чи опосередковано - визначає оповідь...Вельми чітко та переконливо зображений в «Пісні» психологічний розвиток Крімхільди - від самовпевненої дівчини до гордовитої й навіть пихатої, хоч і наївної, дружини могутнього Зігфріда, потім до невтішної удови, котра звинувачує свою легковірність у трагедії, що сталася. І, нарешті, до жінки, що цілком присвятила себе помсті...

Єдність «Пісні про Нібелунгів» як художнього твору виявляється і в тому, що вона від самого початку «націлена» на свою трагічну розв’язку... Починаючи з І авентюри, до оповіді весь час вплітаються вказівки на майбутнє горе, на ту загибель багатьох витязів, яку віщує шлюб юної Крімхільди із Зігфрідом. Це не означає, що трагедійна вся «Пісня» в цілому, всі її авентюри. Ні, в ній є й низка світлих епізодів, сповнених радісного, весняного настрою... Але саме такі епізоди ще більше відтінюють похмурість та трагічність оповіді в цілому...

Націленість на фінал, постійне співвіднесення моменту, що зображується, з прийдешнім, виражається у певному ліризмі поеми, а також знаходить відображення в самому її віршованому ладі... В «Пісні про Нібелунгів» використано запозичену з міннезангу так звану кюренбергову строфу, що складається з чотирьох віршів, кожний з яких розпадається на два напіввірші. Останній вірш строфи, а в ньому другий напіввірш, виявляється особливо вирізненим, створюючи тим самим в кожній строфі таку ж саму інтонацію невідворотного руху уперед, до певної - тут ритмічної-розв’язки, яка в сюжетно-емоційному плані характерна для всієї поеми в цілому...

Звичайно, під час синтезування багатоманітних джерел «Пісні про Нібелунгів» автору не вдалося уникнути суперечностей та неув’язок.

Певною суперечливістю характеризується сам стильовий та епохальний колорит поеми. Риси давньої, дружинної героїчної пісні та історичної дійсності, що стоїть за нею і йде до доби великого переселення народів, а особливо риси шпільманської поезії з її грубуватістю та з простотою зображуваного нею способу життя проглядають в «Пісні про Нібелунгів» крізь той покров куртуазної гречності, в який «Пісню» одягнено... Проте в цілому сполучення стародавньої героїки та куртуазного етикету виявляється все-таки в ’’Пісні» настільки органічним, що поема не розпадається на окремі шматки, які належать до різних стильових пластів. Це саме стосується й співідношення між християнським тлом, на якому розігрується драма «Пісні про Нібелунгів»..., та аж ніяк не християнською сутністю центральних героїв «Пісні» - Хагена та Крімхільди, а також всієї її основної дії. Розпалення «Пісні» на християнські та язичницькі шматки не відбувається, і християнство виступає саме як обрядово-побутовий покров, котрий приховує справжню сутність людей та їхніх вчинків...

(В. Г. Адмони, «Песнь о Нибелунгах» - ее истоки и ее художественная структура» // Песнь о Нибелунгах. Ленинград: Наука. 1972, с.329-335).

Переказ про рогового Зігфріда

У багатьох німецьких епічних творах зустрічаються згадки про героїв та події «Пісні про Нібелунгів». Одним з таких творів був народний переказ «Найдивовижніша історія про рогового Зігфріда». Наступний уривок в грубуватій народній формі інтерпретує мотив здобуття Зігфрідом невразливості в результаті вбивства дракона.

...Отже, коли ніч скінчилася й почався день, хазяїн кличе Зігфріда й каже йому: «Мені конче потрібне вугілля, отже, йди до цього лісу та принеси мені повний лантух вугілля, там мешкає вугільник, з яким я постійно маю справу.» Насправді ж він мав на увазі дракона, що сидів у лісі під липою,... і дракон той мав вбити та зжерти Зігфріда. Зігфрід почвалав до лісу, нічого не підозрюючи, і думав лише про те, як здобути вугілля. Ось підходить він до липи - аж гульк, назустріч йому страхітливий дракон, що, без сумніву, готується його зжерти. Недовго думаючи, Зігфрід хапає перше-ліпше дерево, вириває його з землі та жбурляє в дракона, який одразу заплутався хвостом в гілках дерева, так що не міг звільнитися; Зігфрід зумів скористатися з цього - він став виривати дерева одне за одним та жбурляти ними у драконових байстрюків (а зміючат цих навколо було чималенько). Далі побіг до вугільника, взяв в нього вогню та підпалив дерева над зміючатами, так що вони всі згоріли. А сало їхнє потекло струмочком. Зігфрід занурив в нього палець, й коли сало застигло, воно перетворилося па тверду рогову оболонку. Побачивши це, Зігфрід роздягся догола й намастив все тіло драконовим салом, опріч одного місця між лопатками, до якого він не міг дотягнутися, що й коштувало йому потім життя, як ви у свій час почуєте. Ось з цієї причини його й почали називати роговим Зігфрідом...

(«Найдивовижніша історія про рогового Зігфріда» // Песнь о Нибелунгах. Ленинград: Наука. 1972, с. 279).

Песнь о Нибелунгах (із скороченням)

Авентюра І

1 Полны чудес сказанья давно минувших дней

Про громкие деянья былых богатырей.

Про их пиры, забавы, несчастия и горе

И распри их кровавые услышите вы вскоре.

2 Жила в земле бургундов девица юных лет.

Знатней ее и краше еще не видел свет.

Звалась она Кримхильдой и так была мила,

Что многих красота ее на гибель обрекла.

3 Любить ее всем сердцем охотно б каждый стал.

Кто раз ее увидел, тот лишь о ней мечтал.

Наделена высокой и чистою душой,

Примером быть она могла для женщины любой.

4 Взрастала под защитой трех королей она.

Бойцов смелей не знала бургундская страна.

То были Гунтер, Гернот, млад Гизельхер удалый.

Сестру от всех опасностей любовь их ограждала.

1 Всем взяли - и отвагой, и щедростью - они,

И род их достославный был знатен искони.

Владели эти братья Бургундией втроем,

И многих гуннов Этцеля сразил их меч потом.

6 На Рейне в Вормсе жили с дружиной короли,

И верность нерушимо вассалы их блюли:

Не изменили долгу герои даже там,

Где смерть им уготовила вражда двух знатных дам.

7 Была в крещенье Утой их мать наречена.

Отец их Данкрат умер, и перешла страна

По праву и закону под власть его сынов.

А смолоду он тоже был грозою для врагов.

8 Могущественны были три брата-короля.

Служили им оплотом, как вам поведал я.

Богатыри-вассалы, привыкшие к победам,

Отважные воители, которым страх неведом.

9 Владетель Тронье Хаген, и Ортвин Мецский с ним,

И Фолькер из Альцая, что слыл бойцом лихим,

И Данкварт, храбрый витязь, брат Хагена меньшой,

И два маркграфа - Эккеварт и Гере удалой.

10 Начальником над кухней был в Вормсе Румольт смелый.

Следили он, и Синдольт, и Хунольт, чтоб имела

Дружина все, что нужно для честного житья.

А сколько добрых воинов не называю я!

11 За чашника был Синдольт, воитель, полный сил.

Постельничим был Хунольт, конюшим Данкварт был,

И стольник Ортвин Мецский, его племянник славный,

С ним честь владык Бургундии оберегал исправно.

12 О том дворе блестящем, о тех богатырях,

О подвигах великих и доблестных делах,

При жизни совершенных отважными бойцами,

Я мог бы вам без устали рассказывать часами.

15 И вот Кримхильде знатной однажды сон приснился,

"Как будто вольный сокол у ней в дому прижился,

Но был двумя орлами заклеван перед нею.

Смотреть на это было ей всех смертных мук страшнее.

14 Про сон свой вещий Уте поведала девица,

И мать ей объяснила, какой в нем смысл таится:

«Тот сокол - славный витязь. Пусть бог хранит его,

Чтоб у тебя не отняли супруга твоего».

15 - «Нет, матушка, не надо о муже толковать.

Хочу, любви не зная, я век провековать.

Уж лучше одинокой до самой смерти жить,

Чем, потеряв любимого, потом о нем тужить».

16 - «Не зарекайся, дочка, - так Ута ей в ответ. –

Без милого супруга на свете счастья нет

Познать любовь, Кримхильда, придет и твой черед,

Коль витязя пригожего господь тебе пошлет».

17 Сказала королевна: «Нет, госпожа моя,

Любви конец плачевный не раз видала я.

Коль платится страданьем за счастье человек,

Ни с кем себя венчанием я не свяжу вовек».

18 И вот, любви чуждаясь, прекрасна и юна,

Покоем наслаждаясь, жила она одна

И сердце не дарила ни одному бойцу,

Покуда витязь доблестный с ней не пошел к венцу.

19 То был тот самый сокол, что снился ей во сне.

И страшно отомстила она потом родне,

Кем у нее был отнят супруг и господин:

Погибли многие за то, что принял смерть один.

О Зигфриде

Авентюра II

20 В ту пору в Нидерландах сын королевский жил.

От Зигмунда Зиглиндой рожден на свет он был

И рос, оплот и гордости родителей своих,

На нижнем Рейне в Ксантене, столице крепкой их.

21 Носил он имя Зигфрид и, к славе сердцем рьян.

Перевидал немало чужих краев и стран,

Отвагою и мощью везде дивя людей.

Ах, сколько он в Бургундии нашел богатырей!

22 Еще юнцом безусым был королевич смелый,

А уж везде и всюду хвала ему гремела.

Был так высок он духом и так пригож лицом,

Что не одной красавице пришлось вздыхать о нем.

23 Отменно воспитали родители его,

Хоть был природой щедро он взыскан без того.

Поэтому по праву воитель молодой

Считался украшением страны своей родной.

24 Когда ж герою время жить при дворе пришло,

Его там каждый встретил сердечно и тепло.

Он стал желанным гостем в кругу прекрасных дам,

Он им пришелся по сердцу, и это видел сам.

25 Отныне с пышной свитой он начал выезжать.

Богато одевали его отец и мать.

Он у мужей, искусных в совете и в бою,

Учился быть правителем и честь блюсти свою.

26 Стал скоро в состоянье носить доспехи он,

Затем что был с рожденья бесстрашен и силен.

На женщин все упорней он пылкий взор стремил.

Его вниманье льстило им: любой был Зигфрид мил.

27 Узрев, что сыну время сан рыцарский носить,

Велел вассалов Зигмунд на пир к себе просить

И в сопредельных землях дал знать через гонцов,

Что дарит платьем и конем своих и пришлецов.

2*На празднество созвали всех юношей, чей род

По возмужанье право стать рыцарем дает,

И препоясал Зигмунд в день торжества того

Мечом и королевича и сверстников его.

29Про праздник тот рассказы дивят людей поныне.

Гостеприимный Зигмунд был щедр на благостиню.

Радушней, чем Зиглинда, не знал хозяйки мир.

Недаром столько витязей к ним съехалось на пир.

30 Всем однолеткам сына - четыремстам бойцам

Король одежду роздал: над ней немало дам

В честь Зигфрида трудились все дни до торжества.

Они каменья в золото оправили сперва,

31 А после их нашили на бархат дорогой –

Ведь смелым и пристало носить наряд такой.

Был в день солнцеворота тот пышный праздник дан.

Где принял Зигфрид рыцаря достоинство и сан.

32 Пошли оруженосцы и рыцари в собор.

Служили, как ведется со стародавних пор,

Юнцам мужи и старцы на этих торжествах.

Все ожидали празднества с веселием в сердцах.

33 Пока во славу божью обедня в храме шла.

Толпа простого люда на площади росла.

Народ валил стеною: не всякому опять

Чин посвященья в рыцари удастся увидать.

34 Потом воитель каждый был оделен конем.

Большой турнир устроил король перед дворцом.

Дрожмя дрожали стены от грохота копыт –

Всегда потеха ратная отважных веселит.

35 Сшибались молодые и старые бойцы.

Обламывались копий каленые концы,

Со свистом отлетая с ристалища к дворцу.

Усердно бились витязи, как удальцам к лицу.

36 Но поднял Зигмунд руку, и развели бойцов.

Ах, сколько там валялось изрубленных щитов,

И сколько с их застежек попадало камней!

Они траву усеяли, как жар, сверкая в ней.

37 Потом за стол уселся с гостями властелин.

Для них не пожалел он отборных яств и вин.

В одно мгновенье ока прошла усталость их.

Король на славу чествовал приезжих и своих.

38 Весь день, до поздней ночи, гуляли храбрецы.

В искусстве состязались бродячие певцы,

А гости награждали их от своих щедрот.

Тот пир прославил Зигмунда и весь его народ.

39 Король позволил сыну, как делал встарь и сам,

В лен города и земли пожаловать друзьям,

И сверстников отважных так оделил герой,

Что был своей поездкою доволен гость любой.

40 Семь дней тянулся праздник, не молкли шум и смех,

И золотом Зиглинда одаривала всех,

Чтоб сын ее пригожий стал людям мил й люб

Не будет тот им по сердцу, кто на даянье скуп.

41 Стал самый бедный шпильман за эти дни богат.

Был каждый приглашенный так шедр и тороват.

Как будто жить осталось ему лишь до утра.

Пышней и расточительней не видел мир двора.

42 Когда ж простились гости с радушным королем.

Знатнейшие вассалы речь завели о том,

Что Зигфриду пора бы воссесть на отчий трон.

Но даже слышать не хотел об этой чести он.

43 Пока живут на свете его отец и мать,

Он, сын их, па корону не станет притязать;

Но если враг посмеет грозить родной стране,

Заменит он родителя охотно на войне.

О том, как Зигфрид приехал в Вормс

Авентюра III

44 Так жил воитель смелый, не ведая забот,

Покуда не услышал в свой час и свой черед

О девушке бургундской, что так была мила.

Она и счастье Зигфриду и горе принесла.

45 Ходил по многим странам слух о ее красе,

За добрый нрав и разум ее хвалили все,

И так везде пленяла мужчин молва о ней,

Что не было у Гунтера отбою от гостей.

46 Но между тех, кто б с нею охотно в брак вступил,

Никто Кримхильде не был настолько люб и мил.

Чтоб в сердце королевны мог воцариться он:

Еще не знала девушка того, кто ей сужден.

47 Меж тем стал думать Зигфрид, кого в супруги взять?

Кто б жениху такому решился отказать?

Кто из знатнейших женщин не жаждал брака с ним?

Недаром он Кримхильдою был так потом любим.

48 Он о любви вес чаще мечтал день ото дня,

И стали все упорней дружина и родня

Твердить, чтоб в жены выбрал он ровню по рожденью.

И Зигфрид так ответствовал на эти наставленья:

49 С бургундской королевной хочу я в брак вступить -

Ничья краса не может Кримхильдину затмить.

Славнейшей император, мечтай он о жене,

Ее бы счел невестою, достойною вполне».

50 Весь двор пришел в волненье, узнав ответ его,

И Зигмунд огорчился за сына своего.

Старик-король боялся, что кончится бедой

Любовь его наследника к бургундке молодой.

51 Когда ж поведал Зигмунд Зиглинде обо всем,

Она загоревала об отпрыске своем:

Ей страх большой внушали бургунды искони.

И сына отговаривать взялись вдвоем они.

52 Но молвил пылкий Зигфрид: «Мой дорогой отец,

Уж лучше не пойду я вовеки под венец,

Коль не могу жениться на той, кого люблю.

И в этом, как ни гневайтесь, я вам не уступлю».

53 «Ну, раз ты так настойчив, - король в ответ ему, -

Не стану я перечить желанью твоему

И облегчу чем в силах тебе твои труды.

Но помни: люди Гунтера спесивы и горды.

54 А смелый Хаген стоит всех прочих, взятых вместе.

Ревниво он печется о королевской чести.

Гляди, мой сын, чтоб ссоры у вас не вышло с ним,

Коль мы к такой красавице пошататься решим».

55 Лишь усмехнулся Зигфрид: «Отец, да что мне в том?

Коль я свою невесту не получу добром,

Ее я силой вырву у братьев-королей,

А земли их и подданных возьму в придачу к ней».

56 Король ему, нахмурясь: «Опасные слова!

А вдруг на Рейн к бургундам их донесет молва?

Тогда тебе не видеть вовеки их страны:

Я знаю, Гунтер с Гернотом отважны и сильны.

57 К тому ж, - добавил Зигмунд, - я помню, сын мой милый,

Что брать себе невесту не подобает силой.

Но коль охрану хочешь ты взять с собой туда,

Тебе надежных спутников сыщу я без труда».

58 Ответил королевич: «Иду я не в поход,

И мне с дружиной ехать к бургундам не расчет.

Снискать любовь Кримхильды едва ль сумею я,

Коль силою оружия ей навяжусь в мужья.

59 Нет, я ее добуду лишь доблестью своей.

Я еду сам-двенадцать к бургундам в Вормс за ней.

А вас прошу пристойно одеть моих бойцов».

Тут Зигмунд их пожаловал мехами двух цветов.

60 Заплакала Зиглинда, узнав про сватовство, -

Так боязно ей стало за сына своего.

А вдруг уже не будет ему пути назад?

Вдруг жизни люди Гунтера се дитя лишат?

61 Но он пошел в покои, где горевала мать,

И начал королеву любовно утешать:

«Вам, матушка, о сыне лить слезы ни к чему.

В бою с любым противником легко я верх возьму.

62 Вы лучше тех, кто едет со мною в край чужой,

Снабдите на дорогу одеждою такой,

В какой предстать бургундам мы без стыда могли бы

И вам скажу за это я великое спасибо».

63 Она в ответ: «Коль скоро стоишь ты на своем,

Тебе не откажу я, дитя мое, ни в чем

И дам такое платье всем спутникам твоим.

Чтоб рыцари знатнейшие завидовали им».

64 Ей отдал королевич признательный поклон.

«Со мной людей немного, - учтиво молвил он, -

Нас будет лишь двенадцать. Сбирайте ж сына в путь.

Мне на Кримхильду гордую не терпится взглянуть».

65 Созваладам Зиглинда, а те, чтоб ей помочь,

Прилежно за работой сидели день и ночь.

И Зигфриду успели одежду к сроку сшить.

Не внял он просьбам подданных поездку отложить.

б6 Чтоб с честью сын покинул родной страны предел,

Отец доспехом ратным снабдить его велел.

Он ни кольчуг блестящих, ни шлемов, ни щитов

Не пожалел для Зигфрида и для его бойцов.

67 Но вот приспело время к бургундам путь держать.

Весь двор, стеня, собрался героя провожать.

Кто знал, вернется ль Зигфрид домой, к родне своей?

Кладь уложили путники на вьючных лошадей,

68А сами ловко сели на скакунов лихих.

Отделкой золотою сверкала сбруя их.

Собой гордиться было к лицу таким бойцам.

Сын попросил родителей: «Дозвольте ехать нам».

69Те дозволенье дали, хотя их страх терзал,

А Зигфрид па прощанье им ласково сказал:

«Напрасно не тревожьтесь, не плачьте обо мне.

За жизнь мою вы можете спокойны быть вполне».

70 Душили слезы женщин, тоска гнела мужчин.

Унынью предавались они не без причин:

Подсказывало сердце в тот миг, наверно, им,

Что многим плакать предстоит по ближним и родным.

713астал в пути героев рассвет седьмого дня.

Бойцы скакали к Вормсу, оружием звеня.

Они тропой вдоль Рейна неслись во весь опор.

И золотом поблескивал их воинский убор.

72 Все в прочных звонких шлемах, при каждом новый щит,

Они являли взору великолепный вид.

Мир не знавал им равных - столь дорогой наряд

Носил любой, кто Зигфридом в Бургундию был взят.

73 До самых шпор свисало мечей их острие.

Большого веса было у каждого копье,

У Зигфрида же - ровно в две пяди толщиной.

Легко броню распарывал конец его стальной.

74 У них и кони были красавцы хоть куда –

Поперсие из шелка, злаченая узда.

Народ глазеть сбегался на витязей чужих.

Потом и люди Гунтера встречать явились их.

75 Вот рыцари к приезжим спешат со всех сторон

И, как велит обычай, им отдают поклон.

Щиты оруженосцы снимают с рук гостей

И под уздцы заботливо берут их лошадей.

76 Коней усталых в стойла они уже ведут,

Но Зигфрид, витязь смелый, бургундов просит тут:

«Нет, нет, пусть наши кони останутся при нас.

Мы снова в путь намерены пуститься сей же час.

77 Вы ж нам не откажите в услуге превеликой:

Хочу я знать, где Гунтер, Бургундии владыка.

Кому известно это, тому молчать не след».

И так промолвил Зигфриду один бургунд в ответ:

78 Коль впрямь король вам нужен, как вы сейчас сказали,

Его увидеть можно вон в том просторном зале.

В кругу своей дружины он восседает там,

Внимая многоопытным и доблестным мужам».

79 Меж тем шепнули вормецы владыке своему,

Что чужеземец знатный пожаловал к нему

Со свитой в пышном платье, в сверкающей броне,

А как их звать - не ведает никто во всей стране.

80 Осведомился Г унтер у всех, кто был кругом,

Откуда эти люди в уборе дорогом –

При каждом меч блестящий, широкий новый щит,

И был он раздосадован, что двор в ответ молчит.

81 Ho встал тут Ортвин Мецский и королю сказал

(То был могучий воин и преданный вассал):

«Пускай мой дядя Хаген придет и бросит взгляд

На незнакомых витязей, что у ворот стоят.

82 Уж он-то их узнает, ручаюсь в этом я.

Недаром он объездил все страны и края».

За Хагеном поспешно король послал гонцов,

И витязь прибыл во дворец с толпой своих бойцов.

83 Спросил с поклоном Хаген, что королю угодно.

«Явился в Вормс со свитой воитель благородный,

А кто он - неизвестно. Взгляд на пришельцев бросьте.

Быть может, вы нам скажете, откуда наши гости».

84 «Извольте», - молвил витязь, открыл окно во двор

И в удальцов приезжих вперил свой острый взор.

Их платьем и оружьем был Хаген восхищен,

Но понял, что в Бургундии не мог их видеть он,

85И молвил: «Эти люди, откуда б ни пришли,

Иль королей посланцы, иль сами короли.

У них на славу кони, да и наряд хорош.

В них сразу знатпых рыцарей по виду узнаешь.

86 Я вам, - добавил Хаген, - вполне могу ручаться,

Хоть и не приходилось мне с Зигфридом встречаться,

Что это он со свитой стоит перед дворцом.

Себя он сразу выдает и статью, и лицом.

87 О нем уже немало дошло до нас вестей.

Отразит он нибелунгов, двух братьев-королей:

Из них был Шильбунг старшим и Нибелунг меньше.

Тот бой затмил все подвиги, содеянные им.

88 Слыхал я, что без свиты, с конем своим сам друг.

Однажды ехал Зигфрид и гору видит вдруг,

А под горой толпятся какие-то бойцы.

Тогда еще не ведал он, кто эти храбрецы.

89 То были нибелунги, которые когда-то

Там, на горе, в пещере, зарыли клад богатый,

А ныне порешили достать и разделить.

Могло такое зрелище любого удивить.

90 Подъехал витязь ближе к толпе бойцов чужих,

И, путника приметив, вскричал один из них:

Вон Зигфрид Нидерландский, прославленный герой!»...

Да, навидался удалец чудес под той горой!

91 Тут Шильбунг с Нибелунгом встречать его пошли.

Вняв общему совету, просили короли,

Чтоб клад отважный витязь делить им пособил,

И были столь настойчивы, что Зигфрид уступил.

92 Там камней драгоценных была такая груда,

Что их на ста подводах не увезли б оттуда,

А золота, пожалуй, и более того.

Таков был клад, и витязю пришлось делить его.

93 Меч нибелунгов взял он в награду за труды,

Но помощью своею довел лишь до беды:

Остались недовольны два брата дележом

И с Зигфридом рассорились, виня его во всем.

94 Хотя и охраняли особу королей

Двенадцать великанов, лихих богатырей, -

Что толку? Поднял Зигфрид свой Бальмунг, добрый меч,

И великаньи головы в траву упали с плеч.

95 Семь сотен нибелунгов он истребил в бою,

А те, кто помоложе, страшась за жизнь свою,

Его молили слезно, чтоб соизволил впредь

Он их землей и замками, как государь, владеть.

96 Затем воздал воитель двум братьям-королям,

Хоть, жизни их лишая, чуть не погиб и сам:

С ним бой затеял Альбрих, мстя за своих господ,

Но карлик поражение поведал в свой черед.

97 Не смог и он тягаться с противником таким.

На гору победитель взлетел, как лев, за ним,

Плащ-невидимку отнял, и в плен был Альбрих взят.

Вот так во власти Зигфрида и оказался клад.

98 Расправившись со всеми, кто с ним вступил в сраженье,

Распорядился витязь, чтоб клад на сохраненье

В пещеру потайную был вновь перенесен,

И Альбриха к сокровищу приставил стражем он.

99 А тот ему поклялся его слугою стать, -

Сказал владелец Тронье и продолжал опять: -

Таков отважный Зигфрид, храбрейший из мужей.

Досель еще не видел мир бойца, его сильней.

100 Могу я и другое порассказать о нем.

Он страшного дракона убил своим мечом,

В крови его омылся и весь ороговел.

С тех пор чем ни рази его, он остается цел.

101 Быть должен принято честью воитель молодой.

Чтоб нам за нерадушье он не воздал враждой.

Нехудо будет лаской того к себе привлечь.

Кто совершает чудеса, пуская в ход свой меч».

102 Сказал могучий Гунтер: «Наш смелый Хаген прав.

Все в госте обличает неукротимый нрав.

Он в бой, судя по виду, готов вступить всегда.

Ему навстречу надлежит мне выйти, господа».

103 «И это, - молвил Хаген,-для чести не урон.

Ведь он не первый встречный, а королем рожден.

К тому ж бойца такого к нам из чужой земли

Дела не пустяковые, наверно, привели».

104 В ответ король бургундский: «Нам этот гость приятен:

Ведь мы теперь узнали, что он и смел и знатен.

Найдет он здесь почетный и ласковый прием».

И Гунтер вышел к Зигфриду со всем своим двором.

105 Бургундами учтиво был встречен знатный гость.

Знавать людей радушней ему не довелось,

И Г унтеру он отдал поклон от всей души

За то, что с ним хозяева так были хороши.

106 Спросил король немедля: «Узнать хотел бы я,

Как и зачем попали вы в здешние края.

Что нужно, смелый Зигфрид, на Рейне в Вормсе вам?»

И гость сказал хозяину: «Ответ охотно дам.

107 Слыхал в стране отцовской я от людей не раз,

Что состоит немало лихих бойцов при вас.

Любой король гордился б вассалами такими.

И силами померяться мне захотелось с ними.

108 Рассказывают также, что храбры вы и сами,

Что равного в бесстрашье вам нет меж королями.

По сопредельным странам гремит о вас молва,

И жажду убедиться я, насколь она права.

109 Как вы, я - тоже витязь, и ждет меня корона,

Но доказать мне надо, что я достоин трона

И что владеть по праву своей страной могу.

Я ставлю честь и голову в залог, что вам не лгу.

110 Коль впрямь бойца отважней, чем вы, не видел свет,

Я спрашивать не стану, согласны вы иль нет,

А с вами бой затею и, если верх возьму.

Все ваши земли с замками у вас поотниму».

111 Немало удивились король и двор его,

Когда они узнали от гостя своего.

Что он все достоянье отнять у них решил.

Дружину возмущенную безмолвный гнев душил.

112 «Ну нет,-ответил Гунтер, Бургундии властитель,-

Тем, чем владел так долго и с честью наш родитель,

Вовеки чужеземцу не дам я завладеть

Иль права зваться рыцарем лишен я буду впредь».

113 Упрямо молвил Зигфрид: «Я насвоем стою,

И коль меня оружьем не сломишь ты в бою,

Я на престол твой сяду, как сядешь ты на мой,

Коль скоро в силах справиться окажешься со мной.

114 Земель твоих бургундских мое наследье стоит.

Так пусть число владений и подданных удвоит

Тот, кто убьет другого и разрешит наш спор».

Тут смелый Хаген с Гернотом вступили в разговор.

115 Воскликнул Гернот: «Что вы! Зачем нам враждовать?

Не станем у другого мы землю отбивать –

И без того обширна бургундская страна.

По праву нам, как отчина, принадлежит она».

116 Своим ответом Гернот друзей разгневал так,

Что бросил Ортвин Мецский, прославленный смельчак:

«Мне миролюбье ваше не по душе пришлось.

Ведь вызовом без повода нас всех обидел гость.

117 Пусть даже с целым войском он к нам сюда придет,

А вас и ваших братьев покинет наш народ,

С ним в одиночку биться я буду до конца

И от привычки хвастаться отважу гордеца».

118 Воитель нидерландский от гнева покраснел:

«Тебе со мной тягаться не след, хоть ты и смел.

Я - государь могучий, а ты - вассал простой.

Не справиться и дюжине таких, как ты, со мной».

119 Меч вынул Ортвин Мецский движением одним -

Ему недаром Хаген был дядею родным.

Но сам боец из Тронье молчал, чем всех дивил.

По счастью Гернот Ортвина в тот миг остановил.

120 Воскликнул он: «Вам, Ортвин, сдержаться надлежит -

Ведь Зигфрид нам пока что не причинил обид.

Для нас почетней будет поладить с ним добром.

Тогда мы нс противника, а друга в нем найдем».

121 Могучий Хаген молвил: «Как каждый ваш вассал,

Задет я нашим гостем: он ясно показал.

Что с умыслом недобрым приехал к нам сюда,

Хоть зла ему не сделали вы, наши господа».

122 Ответил смелый Зигфрид: «Коль не по нраву вам

То, что сказал я, Хаген, здесь вашим господам,

Придется вам увидеть, как под руку свою

Возьму я всю Бургундию, а их сломлю в бою».

123 «Не допущу я ссоры», - вмешался Гернот тут

И приказал вассалам, пусть все себя ведут

Так, чтоб надменной речью гостей не раздражать.

Притих и Зигфрид, устрашась Кримхильду потерять.

124 Промолвил Гернот: «Биться вам с нами не расчет.

Ведь в том, что бесполезно цвет наших стран падет,

Нам будет чести мало, вам тоже проку нет».

И Зигфрид, отпрыск Зигмунда, сказал ему в ответ:

125 «Зачем так медлит Хаген и Ортвин поутих?

Что ж на меня не двинут они друзей своих?

Иль те боятся схватки и пыл их поостыл?».

Бургунды не ответили - им Гернот запретил.

126 Сын Уты молвил снова: «Прошу вас гостем быть.

Здесь вам и вашим людям все рады угодить.

А я с родней своею всегда служить готов».

И стал вином он потчевать могучих пришлецов.

127 Сказал державный Гунтер: «Попросите добром -

И никогда отказа не встретите ни в чем.

Все - жизнь и достоянье - мы отдадим за вас».

Гнев господина Зигфрида от этих слов угас.

128 Приезжим снять доспехи бургунды помогли

И лучшие покои в дворце им отвели.

Там Зигфрида и свиту с дороги отдых ждал.

С тех пор герой в Бургундии желанным гостем стал.

129 Тех почестей, какими его там осыпали,

И тысячную долю я опишу едва ли.

Он этим был обязан лишь доблестям своим:

Кто б Зигфриду ни встретился, все восхищались им.

130 Какой потехой ратной ни тешился бы двор,

Был в каждой Зигфрид первым, всему наперекор.

В метании ли копий, в бросании ль камней,

Он был любых соперников ловчее и сильней.

131 Когда же развлекались бойцы по вечерам

Учтивою беседой в кругу прекрасных дам,

Те глаз не отводили от гостя своего –

Такою страстью искренней дышала речь его.

132 Он им во всех затеях всегда был рад помочь,

Но сам лишь о Кримхильде мечтал и день и ночь,

Да и она, хоть деву еще не видел он,

Тайком все чаще думала, как смел он и силен.

133 Чуть во дворе потеху затеет молодежь,

От окон королевну силком не оторвешь:

На рыцарские игры весь день глядит она,

И больше никакая ей забава не нужна.

134 Узнай об этом Зигфрид, как витязь был бы рад,

Что на него бросает Кримхильда теплый взгляд!

Ведь он всем сердцем жаждал так пылко и давно,

Чтоб было с милой свидеться ему разрешено.

135 Когда же прерывалась для отдыха игра

И гость в толпе героев стоял среди двора,

Отважный сын Зиглинды был так хорош собой,

Что чувства нежные будил он в женщине любой.

136 Нередко думал Зигфрид: «Когда ж предлог найду я

Воочию увидеть Кримхильду молодую?

Ее люблю я пылко и здесь давно гощу,

Но с ней еще не встретился и оттого грущу».

137 Когда ж объезд владений свершали короли,

Они с собою брали весь цвет своей земли,

И - к горю королевны - сопровождал их гость.

Не раз ему по девушке потосковать пришлось.

138 Вот так, - и я порукой в том, что молва не лжет, -

В земле бургундов прожил воитель целый год,

Но все еще не видел той, кем он был пленен,

С кем счастье и страдание потом изведал он.

(В цей момент на королівство бургундів напали саксонці та датчани, і Зігфрід зіграв вирішальну роль у здобутті перемоги над ними. Гунтер пообіцяв Зігфріду руку Крімхільди. якщо Зігфрід допоможе йому здобути за дружину войовничу королеву [зенштейнуншоцхільд Гунтер, Зігфрід та інші воїни відправляються до Ізенштеішу.)

О том, как Гунтер добыл Брюнхильду

Авентюра VII

389 Все ближе к Изенштейну нес судно пенный вал,

И Гунтер в окнах замка внезапно увидал

Немало дев, взиравших на витязей чужих.

Король был раздосадован тем, что не знает их.

390 Он спутнику промолвил: «Узнать я был бы рад,

Что это за девицы у окон встали в ряд,

Вперяя взоры в море, где наш корабль бежит,

И почему у них такой высокомерный вид?».

391 Ему ответил Зигфрид: «Вы лучше осторожно

На тех девиц взгляните и молвите неложно,

Какую б вы избрали, когда б вам выбор дать».

Воскликнул Гунтер доблестный: «Нетрудно угадать!

393 С осанкой горделивой стоит она одна

В одежде белоснежной вон у того окна.

Пленила взор мой жадный она красой своей,

И если б был мне выбор дан, женился б я на ней».

393 - «Ты не ошибся, Гунтер. Сбылась твоя мечта:

Перед тобой Брюнхильда, перед тобою та,

В кого ты понаслышке уже давно влюблен».

Красою девы царственной король был ослеплен.

394 Она уйти велела прислужницам своим:

Невместно на приезжих глядеть из окон им.

Исполнили послушно они приказ ее,

Но лишь затем, чтоб тут же вновь приняться за свое.

395 Принарядившись наспех, они опять тайком

Приникли к узким окнам в надежде хоть глазком

(От века любопытством страдает женский пол!)

Взглянуть на тех, кого господь в их дальний край привел.

396 Сошли четыре гостя на берег с корабля.

По сходням королевич свел лошадь короля,

И Гунтер словно вырос - так был он горд и рад,

Что взоры женские за ним в подобный миг следят.

387 Надежно нидерландец держал его коня, -

А был тот конь могучий и резв, и поли огня, -

Покуда Гунтер в стремя ногою не ступил.

Но все услуги Зигфрида король потом забыл.

398 Хоть быть слугой впервые пришлось в тот день ему

И не держал с рожденья он стремя никому.

Проделал это Зигфрид, не устыдившись дам,

И своего копя затем на сушу вывел сам.

399 У короля бургундов и Зигфрида бела,

Как первый снег, одежда и масть коней была.

У каждого на локте сверкал блестящий щит.

Собой являли витязи великолепный вид.

400 К Брюнхильде в замок мчалась четверка смельчаков,

И скакуны их были достойны седоков:

Поперсия и седла сплошь в дорогих камнях,

Бубенчики из золота на узких поводах.

401 Отточенные копья вздымали удальцы.

До самых шпор свисали у них мечей концы,

А меч был остр и тяжек у каждого бойца,

И все это заметила Брюнхильда из дворца.

402 За нидерландцем Данкварт и смелый Хаген мчались.

Красой и шириною щиты их отличались,

И был крыла воронья чернее их наряд,

О чем сказанья древние поныне говорят.

403 Унизанная густо индийскими камнями.

Одежда их сверкала в лучах зари огнями.

Вот так, оставив судно у побережных скал.

Сын Зигмунда с бургундами до замка доскакал.

404 Насчитывалось башен там восемьдесят шесть.

Да три больших палаты, да зал, который весь

Был мрамором отделан, зеленым, как трава.

В том дивном зале двор и ждал гостей в день сватовства.

405 Ворота распахнулись, и замок отворен,

И люди королевы бегут со всех сторон,

Дабы достойно встретить гостей, прибывших к ней.

Снимают слуги с них щиты, уводят их коней.

406 Постельничий им молвил: «Клинки и шишаки

Мне на храпенье сдайте». - «Нам это не с руки, -

Вскричал владелец Тронье. - Носить хочу свой меч я».

Но королевич Хагена унял разумной речью:

407 «При входе в этот замок сдают оружье гости.

Таков обычай здешний, а потому без злости

Смолчать и покориться разумней будет вам».

Был Хаген раздосадован, но внял его словам.

408 Вином их угостили, и был им отдых дан.

Тем временем немало бойцов-островитян

Уже стекалось к замку в одеждах дорогих,

Но пышностью затмить гостей не мог никто из них.

409 Извещена Брюнхильда была людьми своими,

Что к ней приплыли гости, чье неизвестно имя,

Хотя весь облик - царствен, наряд - ему под стать,

И слугам стала госпожа вопросы задавать.

410 Сказала королева: «Вы разузнать должны,

Что здесь за незнакомцы, и из какой страны,

И как их именуют, и для чего сюда

Явились эти витязи, чья поступь так горда».

411 Один исландец молвил: «Признаться должен честно.

Что эти чужеземцы мне тоже неизвестны,

Хотя один уж очень на Зигфрида похож,

И я принять их ласково советовал бы все ж.

412 Второй из них столь важен в спокойствии своем,

Что знатную особу узнать нетрудно в нем.

Такой боец, бесспорно, был королем рожден.

Смотрите, как величествен, как неприступен он!

413 Хоть третий из приезжих запальчив и гневлив,

Он, как и остальные, поистине красив.

Но этот воин злобой, сдается мне, объят-

Недаром мечет он вокруг такой свирепый взгляд.

414 И самый младший тоже весьма хорош собой.

На вид куда скромнее он девушки любой.

Вот и сейчас стоит он, потупив чинно взор,

Но худо будет тем, кто с ним дерзнет затеять спор.

415 Хотя учтив, приветлив и весел он всегда.

Но многих дам поплакать заставит без труда,

Коль честь его затронуть решатся их друзья –

Таких, как он, воителей не часто видел я».

416 Сказала королева: «Подайте платье мне.

Коль очутился Зигфрид затем в моей стране,

Что возымел надежду вступить со мною в брак,

Он головой поплатится за свой безумный шаг».

417 Красавица Брюнхильда оделась побыстрей

И вышла к чужеземцам со свитою своей

Из ста иль даже больше одетых пышно дам,

Сгоравших от желания скорей предстать гостям.

418 По сторонам Брюнхильды, с мечами наголо,

Пятьсот иль даже больше бойцов исландских шло -

Успел с досадой Гунтер число их подсчитать.

Когда пред королевою пришлось приезжим встать.

419 Теперь я, правды ради, поведаю сполна,

Что, Зигфрида увидев, промолвила она:

«Приветствую вас, Зигфрид, в моем родном краю.

Зачем пожаловали вы в Исландию мою?».

420 - «Передо мною первым такую речь держа.

Ко мне не по заслугам добры вы, госпожа.

Мой господин - пред вами, и вам при нем не след

К его вассалу скромному свой обращать привет.

421 Он уроженец Рейна, но бросил край родной.

Чтоб за морем Брюнхильду назвать своей женой.

В намерении этом он непоколебим.

Подумайте, разумно ли вам состязаться с ним.

422 Он Гунтером зовется, король могучий он.

Одной любовью только сюда он приведен.

Что мне еще добавить? Я здесь лишь потому.

Что в путь угодно было взять меня с собой ему».

423 Она в ответ: «Коль скоро ты лишь простой вассал

И господин твой вправду моей любви взалкал,

В трех состязаньях должен он победить меня,

А проиграет - вас казнят до истеченья дня».

424 Владелец Тронье молвил: «Нам, госпожа, ответьте,

В чем будут заключаться три состязания эти.

Ужель они и вправду столь трудны могут быть.

Что мой король откажется от мысли вас добыть?».

425 «Он бросить должен камень, догнать его прыжком,

Затмить меня в уменье цель поражать копьем.

С решеньем не спешите, - добавила она, -

Не то вас ждет бесчестие и смерть вам суждена».

426 Отвел отважный Зигфрид в сторонку короля,

Его не падать духом вполголоса моля:

«Спокойствие храните и будьте посмелей.

Ручаюсь вам, что хитростью возьму я верх над ней».

427 Сказал державный Гунтер: «На все пойти я рад.

Пусть будут состязания труднее во сто крат,

Без колебаний жизнью я, госпожа, рискну,

Коль этою ценой могу в вас обрести жену».

428 Увидев, что на гостя ей страху не нагнать,

Брюнхильда состязание решила начинать

И свите приказала, пусть та ей поспешит

Дать панцирь раззолоченный и добрый звонкий щит.

429 Под панцирь королевой надет подлатник был.

Ничей клинок ни разу его не прорубил.

Пошли на тот подлатник ливийские шелка,

И золотом расшила их искусная рука.

430 Смутила гордость девы гостей отважных дух.

Был Хаген нем и мрачен, взор Данкварта потух.

Что станет с государем? Как Гунтера спасти?

«Домой, - так оба думали, - нам нет уже пути».

431 Меж тем на берег Зигфрид отправился тайком.

Там их корабль качался, колеблем ветерком.

Плащ-невидимку витязь из тайника достал,

Надел его и в тот же миг незрим для глаза стал.

432 Вернувшись спешно в замок, увидел удалец.

Что все для состязанья готово наконец.

Через толпу прокрался и подошел к друзьям,

По-прежнему невидимый тем, кто собрался там.

433 Был круг для игр очерчен, а за его чертою

Семьсот исландцев встали железною стеною.

Звенели их доспехи, оружие блестело.

За состязаньем наблюдать им госпожа велела.

434 Вступила в круг Брюнхильда, но вооружена

Была скорей для боя, чем для игры она.

Сияло золотое, блестящее шитье

На пышном платье шелковом, надетом на нее.

435 Несли за нею следом оруженосцы щит,

Что золотом червонным искусно был обит

И прочными стальными застежками снабжен.

Брюнхильде в состязаниях служил прикрытьем он.

436 Расшит ремень подщитный каменьем был у ней.

Травы каменье это казалось зеленей

И пламенело ярче, чем золото щита.

Да, лишь героєм быть могла Брюнхильда добыта!

457 Хоть щит ее широкий из золота и стали

Четыре сильных мужа с натугой поднимали

И был он посредине в три пяди толщиной,

Справлялась с ним играючи она рукой одной.

438 Когда увидел Хаген, как этот щит тяжел,

Лихой боец из Тронье в изрядный гнев пришел

И Гунтеру промолвил: «Погибнуть мы должны.

Вы в дьяволицу сущую, король мой, влюблены».

439 Я про одежду девы еще не кончил речь.

Поверх брони спускалась у ней рубаха с плеч.

Из ткани, что красою всем женщинам мила, -

Из ацагоукских шелков рубаха та была.

440 Затем велела дева копье себе подать.

Она его умела без промаха кидать.

Огромно было древко тяжелого копья

И остры наконечника каленые края.

441 На то копье железа истратили немало –

Четыре с половиной четверика металла.

Три воина Брюнхильды несли его с трудом,

И горько пожалел король о сватовстве своем.

442 Державный Гунтер думал: «Да что же здесь творится?

Сам черт живым не выйдет из рук такой девицы,

И окажись я чудом в Бургундии моей,

Поостерегся б докучать я вновь любовью ей».

443 Сказал отважный Данкварт, брат Хагена меньшой:

«В том, что сюда приехал, я каюсь всей душой.

Мы - витязи лихие; тем горше будет стыд,

Коль обезглавить женщина таких бойцов велит.

444 Нет, плыть на этот остров нам было ни к чему.

Вот если б брат мой Хаген и я, под стать ему,

Мечи свои не сдали на сохраненье здесь,

С людей Брюнхильды сразу бы слетела вся их спесь.

445 Но если б даже дали исландцы нам уйти,

А я сто раз им честью поклялся мир блюсти,

Все ж до того, как пал бы мой господин в бою,

Пришлось бы гордой девушке утратить жизнь свою».

446 Ответил Хаген брату: «И в плен не взяли б нас,

И плыли б мы спокойно на родину сейчас,

Когда бы нам вернули доспехи и клинки.

Тогда б уж было чваниться Брюнхильде не с руки».

447 Услышала Брюнхильда двух братьев разговор

И молвила с усмешкой, взглянув на них в упор:

«Коль впрямь они так смелы и нравом горячи,

Пусть им доспехи отдадут и возвратят мечи».

448 Дала приказ Брюнхильда - и вот мечи несут.

От радости зарделся отважный Данкварт тут.

«Пусть начинают игры! - воскликнул громко он. -

Пока при нас оружие, король не побежден».

449 Безмерной силой дева была наделена.

Внести метальный камень велела в круг она,

А этот тяжкий камень размером был таков,

Что подняли его с трудом двенадцать смельчаков.

450 Вслед за копьем метала она его всегда.

Почуяли бургунды, что им грозит беда.

«Вот горе! - молвил Хаген. - Король влюбился зря:

В мужья ей нужно дьявола, а не богатыря».

451 Проворно засучила Брюнхильда рукава

И щит на левый локоть повесила сперва,

Затем рукою белой схватилась за копье

Испуг король почувствовал, увидев прыть ее.

452Бой начался, и Гунтер простился б с головою,

Когда бы друга Зигфрид не подменил собою.

Он за плечо бургунда украдкой тронул вдруг

И этим пуще прежнего привел его в испуг.

453 «Да кто ж это коснулся оплечья моего?» -

Подумал муж отважный, не видя никого,

И тут услышал шепот: «Мой друг, воспрянь душой!

Я - Зигфрид, и с Брюнхильдою мы выиграем бой.

454 На локоть незаметно повесь мне щит свой прочный

И повторяй за мною мои движенья точно.

Ты только притворяйся-все сделаю я сам».

Король, душою вновь воспряв, внимал его словам.

455 «Коль никому не скажешь ты о моем обмане,

Ты избежишь бесчестья, которому заране

Обречь тебя сегодня воительница мнит.

Смотри, какой уверенный у королевы вид!».

456 Тут дева-богатырша копье метнула в цель.

Столь страшного удара в сражениях досель

Могучий сын Зиглинды не отбивал щитом.

Из стали искры брызнули и вверх взвились столбом.

457 Конец копья каленый сквозь щит прошел, звеня,

И грянул в прочный панцирь, исторгнув сноп огня.

Толчок поверг бы наземь воителей лихих,

Но спас от верной гибели плащ-невидимка их.

458 Кровь хлынула струею из Зигфридова рта.

Отпрыгнул нидерландец и вырвал из щита

Застрявшее в вершье Брюнхильдино копье.

Чтоб отплатить противнице оружием ее.

459 Но жалость к королеве вдруг овладела им,

И он копье направил вперед концом тупым,

С такою силой древко в исландку он метнул,

Что издала ее броня протяжный звонкий гул

460 Столбом взметнулись искры, сверкнула сталь, как жар,

И ощутила дева чудовищный удар.

На землю им Брюнхильду сын Зигмунда свалил:

У Гунтера для этого недоставало сил.

461 Вскричала королева, вскочив с земли сырой:

«Спасибо, Гунтер знатный, вам за удар лихой!».

Она ведь полагала, что с нею бьется он.

Нет, ей другим, кто посильней, удар был нанесен.

462 Затем огромный камень, лежавший рядом с ней,

Взметнула богатырша над головой своей

И вдаль его швырнула, придя в великий гнев,

И прыгнула вослед ему, кольчугой зазвенев.

463 В двенадцати саженях упал он на песок,

Но королеву дальше уже унес прыжок.

Тогда за камень Гунтер схватился для того.

Чтоб все подумали, что сам он и метнул его.

464 Был витязь нидерландский высок, силен и смел.

Он бросить камень дальше, чем девушка, сумел

И обогнал в полете его одним прыжком,

Хотя и прыгал не один, а вместе с королем.

465Когда же пат на землю тот камень необхватный,

То близ него, как прежде, стоял лишь Гунтер знатный.

Отважный нидерландец его вторично спас.

От гнева лик красавицы зардел в последний раз.

466Решив, что перепрыгнул король почти весь круг,

Брюнхильда объявила толпе вельмож и слуг:

«Ко мне, мои вассалы, ко мне, моя родня!

Вы - подданные Г унтера с сегодняшнего дня».

467С себя доспехи сняли и дева, и жених.

Пред Гунтером Бургундским, владыкой новым их,

Пришлось склонить колени исландским удальцам:

Все думали, что выиграл он состязанье сам.

468 Он поклонился деве, как витязю к лицу,

И протянула руку Брюнхильда удальцу,

Ему передавая свою страну и трон,

Чем даже Хаген доблестный был умиротворен.

469 Бургу ндов попросила Брюнхильда наконец

Пожаловать немедля с ней вместе во дворец.

Теперь прием радушный нашел там каждый гость,

Что по душе и Данкварту, и Хагену пришлось.

470 Меж тем отважный Зигфрид опять сумел схитрить,

Успев в надежном месте плащ- невидимку скрыть.

Затем вернулся в замок, вошел в приемный зал

И там, при дамах, Г унтеру такую речь сказал:

471«Король, что ж не спешите вы игры начинать?

Мне, вашему вассалу, не терпится узнать,

Что ждет - венец иль плаха - владыку моего?».

И все подумали, что он не видел ничего.

472 Спросила королева: «А по какой причине

Вы, Зигфрид, пропустили те игры, в коих ныне

Ваш господин победу стяжал своей рукой?».

И Хаген из Бургундии ей дал ответ такой:

473 «Нас так смутил сначала суровый ваш прием,

Что в час, когда тягались вы с рейнским королем,

Ушел на берег Зигфрид и наш корабль стерег.

Вот почему он, госпожа, на играх быть не мог».

474 Отважный Зигфрид молвил: «Признаюсь откровенно,

Я рад, что смелый витязь сломил ваш нрав надменный,

Что и на вас управа нашлась среди мужчин

И увезет вас, госпожа, на Рейн мой властелин».

475 Красавица сказала: «Не торопитесь так.

С вассалами обдумать должна я этот шаг.

Родимый край не раньше смогу покинуть я,

Чем мне на то согласие дадут мои друзья».

476 Брюнхильда разослала по острову гонцов,

Чтоб те мужей созвали со всех его концов.

Пускай ее вассалы к ней в Изенштейн спешат –

В дар каждому из них она даст дорогой наряд.

477 К Брюнхильдиному замку со всей ее земли

Дружины королевы и днем, и ночью шли.

«Беда! - воскликнул Хаген. – Пока мы медлим тут,

Сюда мужи исландские с оружием идут.

478 А вдруг, собрав вассалов со всей земли своей, -

Ведь мы отнюдь не знаем, что на уме у ней, -

На нас она внезапно возьмет да нападет?

Ох, всем нам эта девушка наделает хлопот!».

479 Сказал могучий Зигфрид: «Я и на этот раз

Предотвращу опасность, что вам грозит сейчас,

И приведу на помощь таких бойцов сюда,

Каких еще никто из вас не видел никогда.

480 Меня вы не ищите - уеду я тайком.

Пусть сохранит создатель вам жизнь в краю чужом,

Пока не подоспеют, за Зигфридом вослед,

К вам десять соген воинов, которым равных нет».

482 Державный Гунтер молвил: «Не медлите в пути

И постарайтесь быстро подмогу привести».

Ответил Зигфрид: «Скоро вернусь я с удальцами,

А вы Брюнхильде скажете, куда я послан вами».

(Зігфрід вирушає до країни нібелунгів і привозить звідти з собою тисячу воїнів. Проте битися з ісландцями їм не доводиться, оскільки Брюнхільда вирішує їхати з Гунтером до Вормсу. Зігфрід їде вперед як гонець, щоб попередити двір про приїзд короля.)

О том, как Брюнхильду приняли в Вормсе

Авентюра X

579 Вот, наконец, увидел на берегу народ,

Что через реку Гунтер с гостями в Вормс плывет,

А дамы вниз по склону съезжают чередой,

И лошадь каждой в поводу ведет боец лихой.

580 Гребли усердно гости, проворны и сильны.

Стрелой по рейнским волнам летели их челны,

И с каждым взмахом весел вес близилась земля,

Где ждали с нетерпением бургунды короля.

581Теперь повествованье я поведу о том.

Как королева Ута со свитою верхом

Направилась на берег, чтоб сына встретить там.

Немало познакомилось в тот день бойцов и дам.

582 Сначала герцог Гере копя Кримхильды вел,

Но у ворот дворцовых к ней Зигфрид подошел

И дальше всю дорогу служил прекрасной он,

За что ее взаимностью был вскоре награжден.

583 Коня почтенной Уты вел Ортвин под уздцы.

За ними вслед попарно - девицы и бойцы.

Вовек никто не видел, - признаюсь вам по чести, -

Так много смелых воинов и жен прекрасных вместе.

584Кримхильду развлекали на всем пути герои

То рыцарской забавой, то воинской игрою,

Покамест кавалькада к реке не подошла

И витязи учтивые не сняли дам с седла.

585 Но вот король причалил, и ринулась родня

К воде, ему навстречу, доспехами звеня,

В бою потешном копья ломая сгоряча

И о щиты соседние шипом щита стуча.

586 С челна, в котором Гунтер подъехал прямо к месту,

Где находились дамы, встречавшие невесту,

Свел за руку Брюнхильду ликующий жених.

Как камни драгоценные, сверкал наряд на них.

587 Приветлива с невесткой, с ее людьми мила.

Красавица Кримхильда к исландке подошла,

И, сдвинув осторожно венки с чела рукой,

Расцеловались девушки с учтивостью большой.

588 Сказала королевна: «Безмерно рада я,

Равно как наша свита и Ута, мать моя,

Здесь видеть вас, чья прелесть дивит весь белый свет».

И поклонилась вежливо Брюнхильда ей в ответ.

589 Тут обнялись две девы вновь и еще тесней.

Едва ль бывала встреча когда-нибудь теплей!

И госпожа Кримхильда, и королева-мать

Не уставали вперебой невестку обнимать.

590 Меж тем к воде сбежалось немало удальцов.

Исландкам помогали они сойти с челнов

И каждый, руку гостьи в своей руке держа,

Шел с ней туда, где девушек ждала их госпожа.

591 Знакомств немало было в то утро сведено,

Немало поцелуев приветливо дано.

Пока бойцы на берег вели приезжих дев,

Весь двор дивился прелести двух юных королев.

592 Кто знал их лишь по слухам, тот убедился разом.

Что не напрасно верил восторженным рассказам

И что обеим девам прикрас отнюдь не надо,

Чтоб всех соперниц затмевать и восхищать все взгляды.

593 Кто мнил себя судьею по части красоты,

Тот восхвалял Брюнхильды точеные черты;

А кто был и постарше, и малость поумнее,

Тот предпочтенье отдавал Кримхильде переднею.

594Собралось там немало прекрасных дев и жен.

Сбегавший к Рейну берег был ими запружен,

А в поле, отделявшем столицу от реки,

Шатры из шелка высились, нарядны и легки.

595 Но вот толпу густую, шумевшую кругом,

Бургундские вельможи рассеяли с трудом,

И, чтоб спастись от зноя, к тем шелковым шатрам

Три королевы двинулись в сопровожденье дам.

596 А гости и бургунды на лошадей вскочили,

И поле потемнело от черной тучи пыли,

Как будто дым пожара простерся над землей.

То витязи затеяли на копьях конный бой.

597 Взирало с восхищеньем немало дев на них,

И Зигфрид, мне сдается, особенно был лих.

Когда перед шатрами носился взад-вперед,

И нибелунгов вслед за ним скакало десять сот.

598 Чтоб женские наряды вконец не запылить,

Король распорядился потеху прекратить.

Владетель Тронье Хаген остановил бойцов,

И возражать ему не стал никто из храбрецов.

599 Дал Гернот приказанье: «Не уводить коней!

Едва наступит вечер и станет холодней.

Мы до ворот дворцовых проводим дам опять.

Как только двинется король, старайтесь не отстать».

600Уставшие изрядно от воинской игры.

Пошли герои к дамам в нарядные шатры

И за беседой с ними день скоротали так.

Что даже не заметили, как стал спускаться мрак.

601 Вечернею прохладой пахнуло наконец,

И королевы ехать собрались во дворец.

Сопровождали женщин бойцы на всем пути,

И не могли они глаза от спутниц отвести.

602 Как требует обычай, они потехой ратной

В дороге развлекали красавиц многократно,

Пока у стен дворцовых, блюдя свой долг и честь,

Учтиво им не помогли с высоких седел слезть.

603 Друг с дружкой распростились три королевы там,

И Ута с милой дочкой в сопровожденье дам,

Храня приличьям верность, ушла в свои покои.

Какой царил повсюду шум, веселие какое!

604 Теперь настало время засесть за пир честной.

Гостей встречали Гунтер с красавицей-женой.

Бургундская корона у девы на челе

Сверкала ослепительно в вечерней полумгле.

605 Как говорят сказанья, ломились от еды

Столов, накрытых пышно, бессчетные ряды.

Вин, и медов, и пива хватало там вполне,

А уж гостей наехавших не сосчитать и мне!

606Коль уверять вас станут, что побогаче все ж

Порой бывали свадьбы, - не верьте: это ложь.

Ведь Гунтер даже воду, чтоб руки умывать,

Велел в тазах из золота приезжим подавать.

607 Но сам правитель рейнский еще не вымыл рук,

Как Зигфрид Нидерландский ему напомнил вдруг,

Об исполненье клятвы, им данной до того,

Как плыть в Исландию склонил он друга своего.

608 Гость молвил: «Разве слово вы не дали тогда,

Что в день, когда с Брюнхильдой воротитесь сюда,

Пригожую Кримхильду я получу в супруги?

Иль ни во что не ставите вы все мои услуги?».

609 «Вы всеконечно правы, - сказал король в ответ. -

Вовеки не нарушу я данный мной обет

И пособлю вам, Зигфрид, чем только я могу».

И за сестрою тотчас же он отрядил слугу.

610 Когда она со свитой войти хотела в зал,

Ей Гизельхер навстречу по лестнице сбежал.

«Немедля отошлите всех дам своих назад.

Лишь вас одну зовет к себе наш государь и брат».

611 Красавица Кримхильда направилась за ним

На середину зала, где за столом большим

Сидел король с Брюнхильдой, супругою своей.

Среди толпы наехавших из разных стран гостей.

612 Бургундии властитель промолвил:

«Будь добра, И мой обет исполнить мне помоги, сестра.

За одного героя просватана ты мной.

Отказом нас не огорчай и стань его женой».

613 Ответила Кримхильда: «Тут просьбы ни к чему:

Не откажу вовеки я брату своему.

Быть вам во всем покорной - обязанность моя.

Я рада выйти за того, кто избран мне в мужья».

614 Под взором девы Зигфрид мгновенно вспыхнул весь

И молвил, что слугою ей быть почтет за честь.

Поставив их бок о бок, ее спросили вновь,

Отдаст ли королевичу она свою любовь.

615 Хоть долго стыд девичий ей сковывал язык,

Не изменило счастье герою в этот миг:

Сказала «да» чуть слышно в конце концов она

И тут же Зигфриду была женой наречена.

616 Когда же были клятвы обоими даны

В том, что друг другу будут они по гроб верны,

Красавицу в объятья воитель заключил

И поцелуй при всем дворе от девы получил.

617 Круг, их двоих обставший, внезапно поредел,

И Зигфрид против зятя за стол с женою сел.

Был к радости всеобщей на это место он

Своими нибелунгами с почетом отведен.

618 Увидев, как золовка близ Зигфрида сидит,

Надменная Брюнхильда почувствовала стыд,

И горестные слезы, одна другой крупней,

На щеки побледневшие закапали у ней.

619 Спросил король бургундский: «Что огорчает вас?

Чем омрачен нежданно блеск ваших ясных глаз?

Вам радоваться б надо, что вы приобрели

Так много новых подданных, и замков, и земли».

620 Ответила Брюнхильда: «Могу ль не лить я слез,

Коль тяжкую обиду мой муж сестре нанес,

За своего вассала ее решив отдать?

Как, видя рядом с ней его, от горя не рыдать?».

621 Сказал державный Гунтер: «Я объясню позднее,

Зачем мне было нужно, чтоб в брак вступил он с нею.

Покамест же об этом и думать не должны вы,

Тем более, что проживут они свой век счастливо».

622 Она ему: «И все же Кримхильду жалко мне.

Не будь я в вашей власти - ведь я в чужой стране,

Не подпустила вас бы я к ложу ни на шаг.

Пока б вы не ответили, зачем вам этот брак».

621 Державный Гунтер молвил: «Тогда вы знать должны,

Что благородный Зигфрид - король большой страны.

Богат он и землею, и замками, как я.

Вот почему он избран мной моей сестре в мужья».

624 Речь короля Брюнхильду утешить не смогла,

Тут высыпали гости во двор из-за стола,

И от потехи ратной вновь задрожал дворец.

Но Г унтер с нетерпеньем ждал, чтоб ей

пришел конец.

625 Хотелось поскорее ему возлечь с женой.

Был славный витязь занят в тот миг мечтой одной -

О том, как он познает любовные услады.

Все пламенней бросал король на молодую взгляды.

626 Но вот и попросили гостей турнир прервать:

Молодоженам время настало почивать.

По лестнице спустились две королевы вместе.

Тогда еще не полнились сердца их жаждой мести.

627 Заторопилась свита вдогонку молодым.

Дорогу освещали постельничие им.

За Г унтером немало вассалов знатных шло.

Но было их у Зигфрида не меньшее число.

628 В свои опочивальни герои удалились.

Перед любовным боем сердца их веселились –

Ведь в нем была победа обоим суждена.

И Зигфрид ею в эту ночь насытился сполна.

629 Когда воитель ложе с Кримхильдой разделил

И утолила дева его любовный пыл,

Ценить свою супругу стал больше жизни он.

Милей была ему она, чем десять сотен жен.

630 Но речь об их утехах вести я не охоч.

Послушайте-ка лучше о том, как эту ночь

Провел король бургундский с красавицей женой.

Уж лучше б он возлег не с ней, а с женщиной иной.

631 Ввели супругов в спальню, и разошелся двор,

И дверь за молодыми закрылась на запор,

И Г унтер мнил, что близок миг торжества его.

Увы! Не скоро он сумел добиться своего.

632 В сорочке белой дева взошла на ложе нег,

И думал славный витязь: «Я овладел навек

Всем тем, к чему стремился так долго и так страстно».

Теперь он был вдвойне пленен Брюнхильдою прекрасной.

633 Огонь, горевший в спальне, он потушил скорей

И, подойдя к постели, прилег к жене своей.

Король, желанья полон, от счастья весь дрожал

И дивный стан красавицы в объятьях пылко сжал.

634 Всю чашу наслаждений испил бы он до дна,

Когда бы сделать это дала ему жена.

Но мужа оттолкнула она, рассвирепев.

Он встретил там, где ждал любви, лишь ненависть и гнев.

635 «Подите прочь! - сказала красавица ему. –

Я вижу, что вам нужно, но не бывать тому.

Намерена я девство и дальше сохранять.

Пока не буду знать всего, что мне угодно знать».

636 Сорочку на Брюнхильде король измял со зла.

Стал брать жену он силой, но дева сорвала

С себя свой крепкий пояс, скрутила мужа им,

И кончилась размолвка их расправой с молодым.

637 Как ни сопротивлялся униженный супруг,

Он был на крюк настенный подвешен, словно тюк,

Чтоб сон жены тревожить объятьями не смел.

Лишь чудом в эту ночь король остался жив и цел.

638 Недавний повелитель теперь молил, дрожа:

«С меня тугие путы снимите, госпожа.

Я понял, королева, что мне не сладить с вами,

И вам не стану докучать любовными делами».

639 Но не сумел мольбами Брюнхильду тронуть он.

Его жена спокойно вкушала сладкий сон,

Пока опочивальню рассвет не озарил

И Гунтер на своем крюке не выбился из сил.

640 Тогда спросила дева: «Не стыдно ль будет вам,

Коль вашим приближенным войти сюда я дам

И все они увидят, что вас связала я?».

Король промолвил ей в ответ: «Погибнет честь моя,

641 Но вам от срама тоже себя не уберечь.

Поэтому дозвольте мне рядом с вами лечь,

И коль уж так противна вам мужняя любовь,

Я даже пальцем не коснусь одежды

вашей вновь».

642 Брюнхильда согласилась с супруга путы снять

И королю на ложе дала взойти опять.

Но, повинуясь деве, так далеко он лег,

Что до ее одежд рукой дотронуться не мог.

643 Явились утром слуги будить господ своих

И в новые наряды одели молодых.

Весь двор был весел духом и шумно ликовал,

Один виновник торжества скорбел и тосковал.

644 Блюдя обычай, чтимый от века в том краю.

Король в собор к обедне повел жену свою.

Пришел туда и Зигфрид с Кримхильдой в свой черед.

Был полон храм, п вкруг него стеной стоял народ.

645 Венцы и облаченье - всё клир уже припас.

Две пары обвенчались в один и тот же час,

И радовались люди, на молодых смотря,

Что их союз теперь навек скреплен у алтаря.

646 Шестьсот бургундов юных созвали короли

И в рыцарское званье с почетом возвели.

Возликовал весь город, и тут же меж собой

Был рыцарями новыми потешный начат бой.

647 Трещали древки копий, сверкала сталь щитов.

Красавицы из окон глядели на бойцов.

Лишь Г унтеру хотелось остаться одному:

Восторг, одушевлявший всех, несносен был ему.

648 Но хоть король таился от зятя своего.

Тот, как он ни был счастлив, заметил грусть его

И шурину промолвил: «Узнать бы я не прочь, -

Коль не обидит вас вопрос, - что принесла вам ночь?».

649 Сказал хозяин гостю: «Лишь стыд и срам безмерный.

Женился не на деве - на черте я, наверно.

Я к ней со всей душою, она ж меня, мой друг,

Связала и повесила на крюк в стене, как тюк.

650 Пока я там терзался, жена моя спала

И лишь перед зарею с крюка меня сняла.

Но я позор мой в тайне хранить тебя молю».

Гость молвил: «О случившемся я всей душой скорблю.

651 Но помогу тебе я, коль ты дозволишь мне,

И нынче лечь придется с тобой твоей жене

Так, чтобы ты отказа ни в чем не получил».

Он этим обещанием скорбь Гунтера смягчил.

652 Прибавил нидерландец: «Забудь свою тревогу.

Хоть был я нынче ночыо тебя счастливей много

И жизни мне дороже теперь сестра твоя,

Заставлю и Брюнхильду стать тебе женою я.

653 Когда в постель ложиться вам будет с ней пора,

Плащ-невидимка скроет меня от глаз двора,

И вслед за вами в спальню я проберусь, незрим,

А ты прикажешь уходить постельничим своим.

654 Когда ж погаснут свечи в руках юнцов-пажей,

Знай: это я явился сбить спесь с жены твоей.

Гордячку я сегодня в покорность приведу,

Коль в схватке с богатыршею за друга не паду».

655 Король ему: «Лишь девства Брюнхильду не лишай,

А в остальном что хочешь над нею совершай.

И если даже смерти предашь мою жену,

Вовек тебе расправу с ней я не вменю в вину».

656 Ответил нидерландец: «Ручательство даю,

Что не намерен девства лишать жену твою –

Ведь мне моя Кримхильда милей всех дев и жен».

И Гунтер словом Зигфрида был удовлетворен.

657 Весь день в столице длился у рыцарей турнир.

Они его прервали лишь в час, когда на пир

Опять настало время вести прекрасных дам

И разъезжаться всадникам велели по домам.

658 Едва от них очищен был подступ ко дворцу,

Как обе королевы направились к крыльцу,

И каждую епископ к столу сопровождал.

Валом валили витязи вослед за ними в зал.

659 Душой и сердцем весел был Гунтер вечер весь.

Поверил он, что Зигфрид собьет с Брюнхильды спесь,

И день ему казался длинней, чем тридцать дней, -

Так не терпелось королю возлечь с женой своей.

660 Конца честного пира дождался он с трудом.

Но вот все гости встали, и подкрепиться сном

Пошли две королевы с толпою дам своих.

Ах, сколько смелых витязей сопровождало их!

661 Неустрашимый Зигфрид с Кримхильдою сидел.

С безмерною любовью он на нее глядел,

И руку пожимала жена ему в ответ,

Как вдруг она увидела, что мужа рядом нет.

662 Пропал, как в воду канул, ее сердечный друг.

Спросила королева в недоуменье слуг:

«Кто увести отсюда мог мужа моего?

Кем вырвана из рук моих была рука его?».

663 Затем она умолкла, а Зигфрид в этот миг

Уже к Брюнхильде в спальню, невидимый, проник.

Там погасил он свечи в руках пажей-юнцов,

И Г унтер понял: Зигфрид здесь и в бой вступить готов.

664 Старательно исполнил король его наказ:

Велел он свите спальню покинуть сей же час

И двери в опустевший супружеский покой

Немедля на двойной засов закрыл своей рукой.

665 Он свет задул у ложа, и Зигфрид с девой лег,

Затем что по-иному вести себя не мог,

Склонять к игре любовной Брюнхильду начал он,

Чем был кородр обрадован и все же огорчен.

666 Но прежде чем коснулся хоть пальцем гость ее,

Воскликнула Брюнхильда: «Вы снова за свое?

Коль не уйметесь, Гунтер, я вас свяжу опять».

Да, много муки с ней пришлось ему в ту ночь принять.

667 Был Зигфрид осторожен - упорно он молчал,

Но Г унтер ясно слышал (увидеть -мрак мешал),

Что зять не посягает на честь его жены

И что отнюдь не ласками они поглощены.

668 Брюнхильдой принят Зигфрид и впрямь за мужа был:

Едва в объятьях деву он стиснул что есть сил,

Как сбросила с постели она его толчком

И о скамейку стукнулся сразмаху он виском.

669 Смельчак, вскочив проворно, на ложе прянул вновь,

Чтоб вынудить Брюнхильду принять его любовь,

Но получил от девы столь яростный отпор,

Какого из мужчин никто не встретил до сих пор.

670 Увидев, что паденьем не отрезвлен супруг,

Она вскочила с ложа и закричала вдруг:

«Вы мять мою сорочку дерзнули, грубиян,

И будет вам за это мной урок вторично дан».

671 В охапку смелый витязь был схвачен девой милой.

Связать его Брюнхильда, как Г унтера, решила,

Чтоб он не смел тревожить се во время сна.

И за сорочку мятую с ним разочлась сполна!

672 Он был силен, но все же Брюнхильды не сильней

И вскоре убедился, что шутки плохи с ней.

Как Зигфрид ни боролся с могучею женой,

Ей удалось его зажать меж шкафом и стеной.

673 «Увы! - храбрец подумал. - Пропали все мужья,

Коль здесь от рук девицы погибну нынче я:

Как только разнесется везде об этом весть.

Забудут жены, что на них управа в доме есть».

674 Король, дрожа за друга, весь обратился в слух.

Тут Зигфрид устыдился, воскрес в нем прежний дух.

Он с силами собрался и, преисполнясь гнева,

Решил любой ценой сломить упорство королевы.

675 Король все ждал развязки, вперяя взор во мрак.

Меж тем Брюнхильда руки врагу сдавила так,

Что брызнул ток кровавый из-под ногтей его,

Но нидерландец доблестный добился своего

676 И укротил Брюнхильду, превозмогая боль.

Он не сказал ни слова, но услыхал король,

Как богатыршу смаху на ложе бросил он

И так прижал, что вырвался у ней протяжный стон.

677 Она - рукой за пояс, чтоб им врага связать.

Но Зигфрид, увернувшись, сдавил ее опять,

И разом затрещали все кости у нее,

И деве обуздать пришлось тщеславие свое.

678 «Король, - она взмолилась, - не убивай меня.

Тебе покорна стану я с нынешнего дня

И больше мужней воле перечить не дерзну.

Теперь я вижу, что смирить способен ты жену».

679 Гость отошел от ложа, как если бы совлечь

Хотел с себя одежду, чтоб после с девой лечь,

Но, удаляясь, пояс и перстень золотой

Успел тайком с Брюнхильды снять и унести с собой.

680 Он отдал их Кримхильде, а для чего - бог весть.

Наверное, хвастливость всему виною здесь.

Из-за нее и принял он смерть в свой час и срок...

Меж тем король ликующий с красавицей возлег.

681 Жене дарил он ласки, как мужу долг велит.

И та их принимала, смирив свой гнев и стыд.

На ложе сладкой неги, бледна, утомлена.

Мощь и гордыню прежнюю утратила она.

682 Равна по силе стала она любой из жен.

Ее красой безмерной был Г унтер восхищен.

Он от жены отказа не получил ни в чем.

Что пользы спорить, коль супруг поставил на своем?

683 Всю ночь в его объятьях Брюнхильда провела,

Пока перед рассветом не поредела мгла.

Тем временем из спальни, в полночной тишине.

Незримо Зигфрид выскользнул и поспешил к жене.

684 На нежные расспросы он отвечать не стал

И даже пояс с перстнем Кримхильде передал

Лишь дома, в Нидерландах, когда на трон воссел.

И все же он своей судьбы избегнуть не сумел!

685 Иным, чем накануне, хозяин встал с одра:

Был духом бодр и весел он к радости двора

И всех, кто в Вормс приехал, чтоб короля почтить.

Старались гостю каждому бургунды угодить.

686 Две полные недели тянулся пир честной.

Веселье не стихало ни днем, ни в час ночной,

И развлекались гости, как было им угодно.

Не пожалел на них казны хозяин благородный.

687 Одеждой, и конями, и всяческим добром,

И золотом червонным, и звонким серебром

Он одарить приезжих велел своей родне,

Чтоб каждый щедростью его доволен был вполне.

688 Пораздарил и Зигфрид с дружиною своей

Из тысячи могучих воинственных мужей

Все, с чем на Рейн к бургундам приехали они –

Наряды, седла, скакунов. Умели жить в те дни!

689 Подарки раздавали так много дней гостям,

Что им уж не терпелось уехать по домам.

Да, с Гунтером в радушье никто не мог сравниться.

Так свадебные торжества закончились в столице.

(Зігфрід з дружиною їдуть до нього на батьківщину, до Ксантену, де Зігфрід стає королем і править протягом 10 років. У них народжується син, якого па честь дядька називають Гунтером. Брюнхільді не дає спокою думка, що Крімхільда дружина вассала Гунтера; бажаючи дізнатися про все, вона намовляє чоловіка запросити Зігфріда з дружиною у гості)

О том, как королевы поссорились

Авентюра XIV

814 В тот день, перед вечерней, потехой ратной вновь

Погорячить решили себе герои кровь.

От топота и кликов гудел дворцовый двор,

А из дворца на витязей бросали дамы взор.

815 Сидели королевы бок о бок у окна,

И вдруг о двух героях пришла им мысль одна.

Промолвила Кримхильда: «Супруг мой так силен,

Что мог бы подчинить себе и вашу землю он».

816 Брюнхильда возразила: «Напрасные мечты!

Вот если б пережили всех нас твой муж да ты,

Наш край и прямь достался б супругу твоему.

Но раз мой Гунтер здравствует, вовек не быть тому».

817 Ответила Кримхильда: «Ты лучше посмотри.

Насколько Зигфрид краше, чем все богатыри.

Меж ними он - как месяц меж звезд порой ночной.

Горжусь я тем, что он меня назвал своей женой».

818 Брюнхильда не смолчала: «Как Зигфрид ни хорош,

Ни храбр, ни прям душою, признать должна ты все ж,

Что Г унтер, брат твой смелый, - знатней и удалей.

С ним не идет в сравнение никто из королей».

819 Воскликнула Кримхильда: «Поверь, сестра моя,

Превозношу супруга не без причины я:

Себя он так прославил в дни мира и войны,

Что Зигфрид с Гунтером твоим величием равны».

820 - «Тебя я не хотела, Кримхильда, оскорбить,

Но с Гунтером не может супруг твой ровней быть.

Об этом я узнала от них самих в те дни,

Когда искать моей руки приехали они.

821 Тогда твой брат отвагой любовь мою стяжал,

И Зигфрид мне признался, что он - простой вассал.

А коли так, вассалом он должен и считаться».

Красавица Кримхильда ей: «Как это может статься?

822 Не верю я, чтоб братья и вся моя родня

За подданного выдать осмелились меня,

А потому покорно прошу тебя, подруга,

Не говорить подобных слов про моего супруга».

823 «Я говорить их буду, - Брюнхильда ей в ответ. -

Мне с мужем отрекаться от подданных не след:

Пускай и впредь нам служат, как долг и честь велят».

Тут на невестку кинула Кримхильда гневный взгляд.

824 «Придется все ж отречься тебе от одного:

Мой муж слугою не был вовек ни у кого.

Знатнее, чем твой Г унтер, его отважный зять,

И ты должна свои слова назад немедля взять.

825 Вот что еще мне странно: коль впрямь он ленник твой

И ты повелеваешь по праву им и мной,

Как он посмел так долго вам дани не платить?

Тебе надменный свой язык пора б укоротить».

826 Воскликнула Брюнхильда; «Свой чванный нрав уйми!

Ведь мы еще посмотрим, кто больше чтим людьми -

Ты или я, чьей воле покорен каждый здесь».

И тут уж вовсе королев объяли злость и спесь.

827 «Пусть будет так, Брюнхильда, как ты сейчас сказала.

Ты моего супруга считаешь за вассала,

А я при всех, кто службой обязан вам и нам.

Перед тобою, первая, войду сегодня в храм.

828 Сегодня ж ты увидишь, что выше родом я

И что славней, чем Гунтер, тот, кто мне дан в мужья.

Отучишься ты думать, что я - твоя раба.

А коль воображаешь ты, что это похвальба,

829 Я повторяю снова, что первой в храм войду

У всех твоих вассалов и женщин на виду.

Чтоб моему величью дивился вормсский двор».

Вот так меж королевами и начался раздор.

830 Брюнхильда заключила: «Коль ты убеждена.

Что верностью вассальной пренебрегать вольна.

Ты от меня отдельно со свитой в храм пойдешь».

И ей вдогонку бросила Кримхильда: «Ну, так что ж?».

831 Затем велела дамам: «Оденьтесь сей же час.

Пускай в восторг бургунды придут, увидев вас,

И знают, что не в меру их госпожа горда,

И я от чванства отучу Брюнхильду навсегда».

832 Принарядились дамы, и, свиту оглядев,

Из всех па праздник в Вормсе прибывших с нею дев

В собор взяла с собою Кримхильда сорок три.

Шли с ними люди Зигфрида, бойцы-богатыри.

833 Шелк яркий аравийский на женщинах сверкал.

Но даже он, казалось, бледнел и померкал,

Как только на Кримхильду бросали вормецы взгляд -

Так царственно роскошен был в тот день ее наряд.

834 Народ давался диву: знать, что-нибудь стряслось,

Коль обе королевы идут к вечерне врозь –

Ведь раньше их, бывало, не разольешь водой.

Увы, кто знал, что их раздор для всех чреват бедой!

833 Тем временем Брюнхильда со свитою своей

Направилась к собору и встала у дверей.

Беседа завязалась у витязей и дам,

А тут и гостья подошла ко входу в божий храм.

836 Наряд ее прислужниц был сказочно хорош –

Такой вовек не снился и дочерям вельмож.

За Зигфридом не бедно жила его жена:

Богатством тридцать королев могла затмить она.

837 Вам подтвердил бы каждый, кто был в тот мигу храма,

Что в жизни он не видел пышней одетой дамы,

Чем спутницы Кримхильды, пришедшие в собор.

Она принарядила их невестке вперекор.

838 Итак, столкнулись свиты обеих королев,

И тут хозяйка гостье, от злобы побелев,

Надменно приказала не преграждать пути:

«Пускай супруга ленника даст госпоже пройти».

839 Разгневанно Кримхильда воскликнула в ответ:

«Молчи! Твое злоречье тебе самой во вред.

Как саном королевским кичиться может та,

Кто подданным своим была в наложницы взята?».

840-«Кого же ты, Кримхильда, наложницей зовешь?» -

«Тебя, и ты не смеешь сказать, что это ложь.

Впервые насладился твоею красотой

Не Гунтер, твой законный муж, а милый Зигфрид мой.

841 Ужель тебе рассудок в ту ночь не подсказал,

Что, к хитрости прибегнув, возлег с тобой вассал?

Уймись и грех свой тайный не ставь себе в заслугу».

Брюнхильда ей: «Твои слова я передам супругу».

842 - «Изволь! Ты не уронишь меня во мненье брата.

Сама ты возгордилась, сама и виновата.

Коль подданной своею ты смела счесть меня,

Меж нами больше дружбы нет с сегодняшнего дня».

843 Заплакала Брюнхильда, и первой, перед ней.

Вошла в собор Кримхильда со свитою своей.

Вот так вражда меж ними и началась с тех пор,

И помутнел от горьких слез у многих ясный взор.

844 Какою благолепной вечерня ни была,

Брюнхильда с нетерпеньем конца ее ждала.

В надменной королеве кипели желчь и злость,

Из-за которых многим смерть потом принять пришлось.

845 Из церкви божьей выйдя, подумала она:

«Бранчливая гордячка мне объяснить должна,

За что меня дерзнула наложницей назвать.

Коль Зигфрид впрямь расхвастался, ему несдобровать!».

646 Тут вышла и Кримхильда с толпою удальцов.

Брюнхильда ей: «Постойте! Из ваших бранных слов

Мне видно, что назвали наложницей меня вы.

Кто, дерзкая обидчица, вам дал на это право?».

847 Кримхильда ей: «Дорогу! Ответ па ваш вопрос

Дает вот этот перстень, что Зигфрид мне принес

В ту ночь, когда на ложе вы с ним взошли вдвоем».

Да, для Брюнхильды этот день стал самым черным днем.

848 Она в ответ сказала: «Не спорю, перстень - мой,

Но у меня украден он чьей-то злой рукой,

И кем он был похищен, теперь я вижу ясно».

Тут обуял обеих гнев, безмерный и ужасный.

849 Воскликнула Кримхильда: «Нет, не воровка я.

Умолкни, иль навеки погибла честь твоя.

Да, ты принадлежала супругу моему,

И пояс, что на мне надет, - порукою тому».

850 Из шелка Ниневии был этот пояс свит,

Каменьями унизан и жемчугом расшит.

Заплакала Брюнхильда при взгляде на него

И так сказала подданным супруга своего:

851 «Пускай властитель рейнский сюда придет сейчас

И от меня услышит, как я вот здесь, при вас,

Его родной сестрою была оскорблена.

Наложницею Зигфрида я ею названа».

852 Пришел державный Гунтер и с ним весь цвет страны.

Король спросил с участьем у плачущей жены:

«Кто вам посмел обиду, любовь моя, нанесть?».

В ответ Брюнхильда: «У меня для слез причины есть.

853 Твоей сестрой бесчестью я предана при всех.

Она твердит, что тайно я совершила грех

И что не ты, а Зигфрид со мною первый лег».

Король вспылил: «Несправедлив и лжив ее упрек».

854 - «Она бесстыдно носит мой перстень золотой

И драгоценный пояс, что был потерян мной.

От горя и обиды мне белый свет не мил,

И я молю, чтоб ты с меня пятно позора смыл».

855 Сказал ей муж: «Мы зятя к ответу призовем.

Коль он в бахвальстве грешен, пусть повинится в том;

А нет, пусть опровергнет слова жены своей».

И повелел он Зигфрида позвать к нему скорей.

856 Явился нидерландец, в слезах увидел дам

И молвил удивленно собравшимся мужам:

«Что заставляет женщин так горько слезы лить

И для чего меня король просил к нему прибыть?».

857 В ответ державный Гунтер: «Скрывать не стану, зять.

Осмелилась невестке сестра моя сказать,

Что ты Брюнхильду первым познал в обиду мне

И этим не побрезговал похвастаться жене».

858 Вскричал могучий Зигфрид: «Коль ты, мой шурин, прав,

Поплатится Кримхильда за свой сварливый нрав,

А я великой клятвой при всем дворе готов

Поклясться, что не говорил супруге этих слов».

859 Сказал властитель рейнский: «С тобою мы согласны.

Не будет эта клятва ни лишней, ни напрасной.

Она тебя очистит от подозрений в лжи».

Тут окружили Зигфрида бургундские мужи,

860 А Зигфрид поднял руку и смело клятву дал.

Тогда воскликнул Гунтер: «Теперь я увидал.

Что мне не причинили вы никакого зла

И что моя сестра на вас напраслину взвела».

861 Отважный Зигфрид молвил: «Весьма жалею я

О том, что оскорбила в сердцах жена моя

Пригожую Брюнхильду, чей муж - мой верный друг».

Переглянулись витязи, стоявшие вокруг.

862 Он продолжал: «Мой шурин, обязанность мужчины -

Укоротить супруге язык не в меру длинный.

Ты дай урок Брюнхильде, а я Кримхильде дам.

Из-за ее бесчинств меня постигли стыд и срам».

863 Но гордых женщин было уже не укротить.

Брюнхильда продолжала по целым дням грустить,

И жалость все вассалы почувствовали к ней,

И Xareн,доблестный пошел к владычице своей.

864 Он расспросил в чем дело, о чем скорбит она,

И ей поклялся смело, что Зигфриду сполна

Воздаст за поношенье, бесчестье и позор,

Иль в жизни радости ему не видеть с этих пор.

865 Он с Гернотом могучим и Ортвином втроем

Лишить героя жизни задумали тайком.

Но Гизельхер услышал, о чем ведется речь,

И молвил заговорщикам, чтоб друга оберечь:

866 «Вам, витязи, об этом невместно рассуждать.

За что хотите смерти вы Зигфрида предать?

Ужель заплатит жизнью прославленный герой

За то, что вздорят женщины по пустякам порой?».

867 Ответил Хаген: «В поле траве не место сорной.

Держать чужих ублюдков в своем дому зазорно.

Погибнет, кто клевещет на нашу госпожу,

И пусть не жить мне самому, коль слова не сдержу».

868 Тогда вмешался Гунтер: «От зятя никогда

Я с братьями не видел бесчестья и вреда.

За что же ненавидеть и убивать того,

Кто, кроме блага, мне и вам не сделал ничего?»,

869 Орхвин Мецский дал королю ответ:

«Хоть он силен безмерно, ему спасенья нет,

И лишь мигнуть вам стоит, чтоб я его убил».

Так ими обречен на смерть безвинно Зигфрид был.

870 От слова к делу, правда, не перешел никто.

Лишь Хаген государю нашептывал про то,

Как много стран захватит по смерти зятя он.

Молчал король, но явно был расстроен и смущен.

871 А гости в честь Кримхильды затеяли турнир

И много крепких копий, с ней едучи на пир,

Переломать успели от храма до дворца.

Бургундам же великий гнев переполнял сердца.

872 Сказал вассалам Гунтер: «Умерьте вашу злость.

Пусть здравствует и дальше наш благородный гость.

К тому ж, могуч он слишком - ему отпор не дашь,

Коль на беду он вызнает про тайный сговор ваш».

873 «Он нас, - ответил Хаген, - не заподозрит даже.

Беды не опасайтесь - я так все дело слажу,

Что за позор Брюнхильды мы Зигфриду отмстим.

Его до смерти буду я считать врагом своим».

874 Спросил король бургундский: «Но как убить его?».

«От вас я, - молвил Хаген, - не скрою ничего.

Пришлем мы не известных здесь никому гонцов

К вам с объявлением войны от имени врагов.

875 Как только сообщите вы зятю про войну,

Вам вызовется Зигфрид помочь, как в старину,

И тут уж он погибнет по жениной вине,

Затем что тайну мужнюю Кримхильда выдаст мне».

876 Так короля на низость сумел вассал подбить,

И Зигфрида бургунды решили погубить,

Пока он вес не вызнал и не убил их сам.

Да, много славных витязей унес раздор двух дам!

О том, как Зигфрид был предан

Авентюра XV

877 Чуть солнце в день четвертый сверкнуло поутру,

Как тридцать два посланца явились ко двору

С известьем, что войною враги на Вормс идут.

Какое горе и тоска объяли женщин тут!

878 Немедля чужеземцев король к себе призвал,

И лжегонцы сказали, что в стольный Вормс прислал

Их Людегер Саксонский, тот самый государь.

Который Зигфридом разбит и в плен был угнан встарь.

879 Присесть радушный Г унтер велел гостям своим,

Один из них ответил: «Мы лучше постоим.

Покуда вам не скажем то, что сказать должны.

Узнайте ж, государь, что вы - в преддверии войны.

880 Вас Людегер Саксонский на смертный бой зовет

И с Людегастом Датским на вас идет в поход.

За старые обиды отмстить он вам грозит».

Тут сделал Гунтер вид, что он известием убит.

881 Велел посланцам мнимым он отвести покой.

Не мог бесстрашный Зигфрид, да и никто другой,

Злой умысел бургундов в то время разгадать.

Но им потом за все пришлось самим же пострадать.

882 В сомненье пребывая, прав Хаген или нет,

Все вновь и вновь с друзьями король держал совет,

И дело бы, пожалуй, уладилось добром,

Когда бы Хаген не стоял упорно на своем.

883 За тайным совещаньем застав их как-то раз,

Вопрос супруг Кримхильды им задал сей же час:

«Что короля печалит и всех его бойцов?

Коль он обижен кем-нибудь, я отомстить готов».

884 Сказал державный Г унтер: «Как тут веселым быть!

Вновь Людегер со мною задумал в бой вступить

И с Людегастом вместе на нас ведет войска».

Ответил витязь доблестный: «Коль так, моя рука

885 От смерти и бесчестья бургундов оградит,

А недругов, как прежде, постигнут срам и стыд.

Опустошу их земли, смету их замки я.

Да будет в том порукою вам голова моя.

886 Останьтесь дома, шурин, с дружиною своей.

В поход возьму я только моих богатырей –

Чтоб справиться с врагами, мне большего не надо.

Мои вассалы, как и я, всегда служить вам рады».

887 В ответ король отвесил признательный поклон,

Как будто ждал от зятя подмоги вправду он,

И Зигфриду промолвил: «Я рад таким словам»,

А тот сказал: «Теперь враги не страшны больше вам».

888 Затем для виду Гунтер готовить войско стал,

Чтоб гость его случайно обман не разгадал;

А Зигфрид Нидерландский созвал бойцов своих,

И вскоре собрались они в доспехах боевых.

889 «Родитель мой, - промолвил сын Зигмунда отцу, -

Войну живой рукою мы приведем к концу

И в стольный Вормс с победой воротимся опять,

А вы останьтесь здесь, где вам король не даст скучать»

890 Взметнулись ввысь знамена, как будто впрямь война.

Не зная, в чем тут дело, смятенная страна

Весь этот шум и сборы за правду принимала,

И с Зигфридом рвались в поход бургундские вассалы.

891 Доспехи погрузили на вьючных лошадей.

Готов был в поле Зигфрид вести своих людей,

И тут к Кримхильде Хаген пришел в последний миг-

Мол, попрощаться хочет он с сестрой своих владык.

892 Сказала королева: «Я счастлива, что мне

Достался муж, способный во всем помочь родне.

Шурьев не даст в обиду мой Зигфрид никогда.

Чем я, - прибавила она, - довольна и горда.

893 А вас, владетель Тронье, люблю я всей душой

И услужить готова вам с радостью большой.

Вы ж на моем супруге не вымещайте зла

За то, что оскорбленье я Брюнхильде нанесла».

894 Кримхильда продолжала: «Мне дан и так урок.

Когда известно стало, сколь дерзостный упрек

В порыве злобы мною невестке брошен был.

Меня разгневанный супруг безжалостно побил».

895 «Вы с нею помириться еще найдете случай, -

В ответ промолвил Хаген. – Поведайте мне лучше,

Чем Зигфриду я мог бы в бою полезен быть.

Такую честь я никому не склонен уступить».

896 Красавица сказала: «Я не страшусь того,

Что в битве жизнь отнимут у мужа моего.

Покуда хладнокровен и осторожен он.

Не будет Зигфрид доблестный противником сражен».

897 Коварный Хаген молвил: «Коль опасенья есть,

Что могут в сече рану ему враги нанесть,

Мне, госпожа, откройте, как отвести беду,

И от него я ни на шаг в бою не отойду».

898 Воскликнула Кримхильда: «С тобою мы родня,

И ты сберечь супруга обязан для меня.

Тебе его вверяю». - И Хагену она

Сболтнула то, о чем по гроб молчать была б должна.

899 «Мой муж, - она сказала, - и храбр, и полон сил.

Однажды под горою дракона он сразил,

В его крови омылся и стал неуязвим.

Не взять супруга моего оружьем никаким.

900 И все ж, когда я знаю, что Зигфрид бой ведет,

Что каждый миг в героя летит копье иль дрот,

Безумный страх за мужа испытываю я

И от предчувствий тягостных болит душа моя.

901 Лишь ты один узнаешь, как родственник и друг,

Куда быть может ранен мой дорогой супруг,

Но за доверье, Хаген, мне верностью воздай

И неотступно Зигфрида в бою сопровождай.

902 Когда в крови дракона он омываться стал,

Листок с соседней липы на витязя упал

И спину меж лопаток на пядь ПРИКРЫЛ собой-

Вот там, увы, и уязвим супруг могучий мой».

903 Владетель Тронье молвил: «Нашейте, коли так,

На пышную одежду ему условный знак,

Чтоб видел я, где мною прикрыт быть должен он».

Вот тут и был герой на смерть женою обречен.

904 Ответила Кримхильда: «Я твой совет приму

И шелковою нитью супругу своему

Едва заметный крестик на месте вышью том,

А ты в сраженье прикрывай его стальным щитом».

905 Сказал на это Хаген: «Прикрою, госпожа», -

И распростился с нею, от радости дрожа.

Вот так, спасти желая супруга своего,

Кримхильда помогла сама врагам сгубить его.

906 Воитель подозрений отнюдь не возымел.

Тут нечему дивиться: никто бы не сумел

Искуснее, чем Хаген, сеть ков и лжи сплести

И к женщине встревоженной в доверие войти.

907 Опять настало утро, и Зигфрид на врагов

Повел с собой дружину из тысячи бойцов,

Своей родне бургундской надеясь порадеть.

Поехал Хаген рядом с ним, чтоб крестик разглядеть.

908 Все высмотрев украдкой, велел он двум гонцам

Скакать с известьем новым наперерез войскам:

Мол, Людегер раздумал на Рейн идти в поход

И впредь на земли Гунтера вовек не посягнет.

9(19 Не вдруг решился Зигфрид коня поворотить -

Ведь он за дерзкий вызов хотел врагам отметить.

С трудом уговорили его вернуться вспять.

С признательностью Г унтером был встречен смелый зять.

910 Король воскликнул: «Зигфрид, да наградит вас бог!

Вы вновь врагам не дали застать меня врасплох.

Я за усердье ваше навек в долгу у вас,

И вы мне всех моих друзей дороже во сто раз.

911 Теперь, когда сумели вы саксов отпугнуть,

В Вогезский лес направим мы завтра утром путь:

Там я травить медведей и кабанов люблю.

(Коварный Хаген подсказал все это королю.)

912 Гостей предупрежу я, что едем мы с зарею.

Кто хочет поразмяться, тех я возьму с собою;

А те, кому по чаше за зверем гнаться лень,

Здесь в разговорах с дамами пускай проводят день».

913 Не отказался Зигфрид участвовать в охоте.

«Я рад поехать с вами, коль вы меня возьмете.

Нужны мне только ловчий да пара добрых псов,

И с вами в лес отправиться я хоть сейчас готов».

914 В ответ учтиво молвил бургундский властелин:

«Для вас найдется ловчий, и даже не один,

А три иль все четыре, и лес им так знаком,

Что вы с добычей знатною вернетесь вечерком».

915 Тут Зигфрид Нидерландский ушел в покой к жене,

И с Хагеном остался король наедине,

Чтоб обсудить, как лучше сгубить бойца лихого.

Спокон веков не видел мир предательства такого!

О том, как Зигфрид был убит

Авентюра XVI

916 С веселым видом Гунтер и Хаген удалой

Заутра отправлялись из Вормса в лес густой

Лосей, медведей, зубров и кабанов травить.

Что может истым витязям милей охоты быть?

917 С собой везли бургунды съестных припасов много.

Без опасений Зигфрид собрался в путь-дорогу,

Но у ручья лесного лишился жизни он:

На смерть Брюнхильдой мстительной смельчак был обречен.

918 Навьючили поклажу бойцы на лошадей.

За Рейном очутиться хотелось им скорей.

Пошел к супруге Зигфрид и с ней прощаться стал,

Но сердце королевы страх томил и угнетал.

919 Кримхильду витязь обнял и начал утешать:

«Даст бог, с тобою скоро мы свидимся опять.

Я должен отлучиться на три-четыре дня,

А ты покуда здесь побудь с роднёю без меня».

920 Тут страшная догадка ей разум озарила.

Припомнила Кримхильда, что Хагену открыла,

И, Зигфриду признаться в своей вине боясь,

Слезами покаянными бессильно залилась.

921 «Не езди на охоту, - промолвила она. –

Мне сон дурной приснился: гнались два кабана

По лугу за тобою, и все цветы вокруг

Внезапно стали красными. Не езди, мой супруг!

922 Рыдаю я от страха - мне кажется, что здесь

Какой-то тайный недруг у нас с тобою есть.

Он нам из мести может наделать много бед.

Останься и не уезжай - вот мой тебе совет».

823 Он молвил: «Дорогая, назад вернусь я скоро.

Здесь у меня к тому же ни с кем не вышло ссоры

И вес без исключенья благоволят ко мне –

Ведь я, Кримхильда, лишь добра желал

твоей родне».

424 - «Поверь, не зря слезами мой отуманен взор.

Мне сон дурной приснился: стоял ты мелищухтор,

И вдруг они упали, и ты раздавлен был.

Останься, чтобы твои отъезд мне сердце не разбил».

925 Супругу витязь обнял, прижал к груди своей,

Лобзаньями утешил, потом простился с ней

И поспешил вдогонку за шурином своим,

И больше мужа увидать ей не пришлось живым.

926 Героев в лес дремучий помчали скакуны.

Взял Гунтер на охоту с собой весь цвет страны.

Лишь Гизсльхер и Гернот отсутствовали там –

Не шло веселие на ум двум младшим королям.

927 Был переправлен первым за Рейн большой обоз

Немало в тяжких вьюках с собою Гунтер вез

Вин, хлеба, мяса, рыбы - всего, в чем есть всегда

У короля радушного изрядная нужда.

928 Как только стан разбили, - а расположен он

Был на лесной опушке, где начинался гон, -

От приближенных Г унтер узнал, что прибыл зять,

И отдал приказание к охоте приступать.

929 Через минуту были все на местах своих,

И смелый нидерландец спросил у остальных:

«Друзья, а кто укажет нам в чаще леса путь

К местам, где зверя красного сумеем мы вспугнуть?».

930 В ответ промолвил Хаген: «Нам лучше разделиться

И не сходиться вместе, пока охота длится.

Пусть каждый промышляет один и без помех.

Мы поглядим потом, кто был удачливее всех.

931 Поделим меж собою мы ловчих и собак,

И всяк, куда захочет, направить может шаг,

И честь тому, кто первым окажется из нас».

Тут разойтись охотники решили сей же час.

932 Сказал супруг Кримхильды: «Немного нужно мне -

С меня одной собаки достаточно вполне,

Коль этот пес проворен и след легко берет,

Я в том, что зверю не уйти, ручаюсь наперед».

933 Один искусный ловчий, взяв гончую с собой,

Владыку Нидерландов провел лесной тропой

Туда, где дичь водилась в обилии таком,

Что за собакой поспевал герой с большим трудом.

934 Но хоть зверей немало в чащобе поднял пес,

Им всем удар смертельный сын Зигмунда нанес:

Был скакуна любого резвее конь под ним,

И сам он - тоже не чета охотникам другим.

935 Во всяком деле Зигфрид примером всем служил.

Он первым в это утро добычу уложил:

Был им подсвинок дикий без промаха сражен.

Затем на льва огромного в лесу наткнулся он.

936 Зверь, вспугнутый собакой, прочь от людей пустился,

Но богатырь проворно за лук тугой схватился,

И, трижды прыгнув, хищник на землю мертвым пал.

За что от спутников храбрец наслушался похвал.

937 Стрелою златоперой пронзенные насквозь,

Свалились тур матерый, четыре зубра, лось.

От Зигфрида ни разу не ускользнула дичь –

Ведь даже лань его скакун мог на бегу настичь.

938 Вновь след взяла собака, но в тот же миг она

Метнулась в гущу леса, завидев кабана.

Спасая пса, охотник помчался к зверю вскачь,

И ринулся на смельчака разгневанный секач.

939 Взмахнул мечом воитель, и вепрь свалился с ног.

На свете только Зигфрид свершить такое мог.

Пока, над зверем стоя, собаку он свистел,

Слух о его деянии всю местность облетел.

940 Охотники взмолились: «Оставьте ради бога

На нашу долю, Зигфрид, добычи хоть немного,

Не то опустошите вы этот лес вконец»,

И улыбнулся шутке их польщенный удалец.

941 В недавно тихой чаще стояли шум и гам,

И разносило эхо по долам и горам

Смех, крики, конский топот и тявканье борзых:

Бежало их две дюжины в тени дерев густых.

942 Зверей понастреляли богатыри немало –

Ведь каждому хотелось во что бы то ни стало

Охотничьей удачей пред всеми отличиться,

Но с Зигфридом не удалось ни одному сравниться.

943 Однако постепенно сморил героев знон,

И потянулись к стану они тропой лесной.

Обильную добычу вез каждый зверолов,

И повара без отдыха трудились у костров.

944 Распорядился Гунтер гостей поторопить –

Пора уж им вернуться и силы подкрепить,

И громко рог призывный разнес повсюду весть

О том, что хочет государь за стол с друзьями сесть.

945 Тут ловчий нидерландцу сказал: «Прошу прощенья,

Но я раскаты рога заслышал в отдаленье,

А это знак, что Г унтер нас на привале ждет».

Так молвил он и рог к губам приблизил в свой черед.

946 Ответил смелый Зигфрид: «Туда и поспешим».

Пустилась свита следом за королем своим,

Но тут медведя поднял внезапный стук копыт,

И крикнул витязь, услыхав, как грозный зверь рычит:

947 «Мне здесь медведь попался. Спустите пса, друзья.

Изрядно распотешу всех наших нынче я,

Живым и целым зверя доставив на привал.

Боюсь я только одного - чтоб он не убежал».

948 Со сворки пса спустили, нырнул в кусты медведь,

За ним помчался Зигфрид, но не преодолеть

Коню лихому было кустарника густого,

И зверь уже надеялся удрать от верхового.

949 На землю спрыгнул витязь, и через краткий миг

Беспечного медведя он на бегу настиг,

Но не убил, не ранил, а только взял живьем,

Связал покрепче и к седлу приторочил ремнем.

950 Ни зубы в ход, ни когти медведь пустить не мог.

К охотничьему стану повез его седок

В надежде распотешить товарищей своих.

Как ликовал тогда герой, как был красив и лих!

951 Как царственно и гордо он ехал через бор!

Клинок его широкий свисал до самых шпор.

Рог с золотой насечкой носил он на боку

И тяжкое копье в руке вздымал на всем скаку.

952 Охотника нарядней не видел мир дотоле.

Пошел у нидерландца на шапку мех соболий.

Из шелка цвета угля был у него кафтан,

Обвит тесьмою дорогой вместительный! колчан.

953 от этого колчана струились ароматы –

Был шкурою пантеры отделан он богато.

Лишь сам могучий Зигфрид свой смертоносный лук

Мог натянуть без ворота, одною силой рук.

954 На плащ его роскошный из выдровых мехов

Нашиты были сверху меха других цветов.

Был этот плащ просторный и легок, и хорош,

И канителью золотой насквозь прострочен всплошь.

955 Как мы уже сказали, меч Зигфрида стальной

Изрядной отличался длиной и шириной –

Любые шлемы Бальмунг в сраженье пробивал.

Так ехал, весел и могуч, охотник на привал.

956 Еще одно поведать о нем я не успел.

Колчан его ломился от златоперых стрел,

Чей острый наконечник был шириною в пядь.

Кто сбит такой стрелою с ног, тому уже не встать.

957 К охотничьему стану примчался вихрем он,

И ринулись бургунды к нему со всех сторон.

На землю спрыгнув, витязь им бросил удила.

Привязан был большой медведь к луке его седла.

958 Он снял со зверя путы. Разинул пленник пасть,

Расправил с ревом лапы и восвояси шасть.

Залаяли собаки, раздались вопли слуг,

И начался переполох на всей опушке вдруг.

959 В испуге удирая куда глаза глядят,

Зверь забежал на кухню, рассеял поварят,

В костры поопрокинул котлы и вертела.

Эх, сколько яств из-за него испачкала зола!

960 С мест повскакала челядь, вскочили господа.

Медведь остервенился, и приказал тогда

Король ему вдогонку со свор спустить борзых

Уж то-то славный был денек у витязей лихих!

961 За копья и за луки охотники взялись.

Они за зверем долго по зарослям гнались,

Но выстрелить боялись, чтоб не поранить псов.

Весь лес гудел от топота и громких голосов.

962 Медведь прибавил ходу, спасаясь от собак.

Не удавалось людям настичь его никак.

Лишь муж Кримхильды зверя в лесной глуши нагнал,

Убил мечом и приволок обратно на привал.

963 Бургундов в изумленье проворством он привел.

Тут пригласил хозяин охотников за стол,

И на лугу зеленом они уселись в круг,

И потянулась с яствами к ним вереница слуг.

964 Любое угощенье в достатке было там,

И если б не забыли вина подать гостям,

Чему виной не скупость, а умысел дурной,

Гордиться бы хозяин мог, что задал пир такой.

965 «Дивлюсь я, - молвил Зигфрид. - Еды довольно тут,

А вот вина упорно к столу не подают.

Коль этак принимают охотников у вас,

Не буду вам товарищем я в следующий раз.

966 Такого обхожденья никак я ждать не мог».

С прискорбьем лицемерным король в ответ изрек:

«Придется, видно, чем-то нам заменить вино.

По небрежению Хагена отсутствует оно».

967 Сказал владетель Тронье: «Да, я виной всему.

Мне, государь мой, мнилось, не знаю - почему,

Что в Шпессарт на охоту мы повезем гостей.

Туда я и послал вино, но буду впредь умней».

968 Сердито молвил Зигфрид: «Вы удружили всем.

Сюда б доставить надо вам было вьюков семь

С кларетом и медами, а если уж их нет,

Вдали от Рейна разбивать нам было стан не след».

969 Ответил хитрый Хаген: «Не гневайтесь, друзья.

К ручью с водой студеной дорогу знаю я

И, если вам угодно, туда вас отведу».

Так многим витязям принес его совет беду!

970 Измучен смелый Зигфрид был жаждою вконец.

Поэтому поспешно поднялся удалец,

Чтоб за водой студеной отправиться к ручью.

Ах, внял совету Хагена он на беду свою!

971 Зверей, которых Зигфрид успел понастрелять,

Велели на телегах в столицу отослать.

Всяк, кто добычу видел, охотника хвалил.

Лишь Хаген изменил ему и кровь его пролил.

972 Пошли герои к липе, стоявшей над ручьем,

И тут промолвил Хаген: «Наслышан я о том,

Что в беге верх над всеми берет наш знатный гость.

Пусть скажет, правду или ложь мне слышать довелось».

973 Ответил смелый Зигфрид: «Разумней в этом вам

Воочыо убедиться, чем доверять словам:

Бежим наперегонки, коли желанье есть.

Кто первый будет у ручья, тому хвала и честь».

974 «Согласен,-молвил Хаген.-Размяться мне в охоту»-

«Тогда, - воскликнул Зигфрид, - получите вы льготу:

Я дам, улегшись наземь, вам убежать вперед».

Был Гунтер, слыша это, рад. что все на лад идет.

975 Добавил нидерландец: «За вами гнаться сзади

Я собираюсь в полном охотничьем наряде,

На руку щит повесив, с колчаном за спиной».

С собою взял он также лук, копье и меч стальной.

976 С себя одежду Гунтер вплоть до сорочки снял.

Примеру государя последовал вассал.

К ручью, как две пантеры, бургунды понеслись

И все же позже Зигфрида до цели добрались.

977 Что бы ни делал витязь, был первым он везде.

Отставших поджидая, спустился он к воде,

Приставил к ближней липе тяжелое копье

И меч с колчаном положил на землю близ нее.

978 Свой щит отбросил Зигфрид, от жажды еле жив,

Но даже здесь остался любезен и учтив:

Дал королю бургундов сперва напиться он.

Ах, плохо был за вежливость храбрец вознагражден!

979 Звенел ручей студеный, вода была чиста,

И Гунтер с наслажденьем в ней омочил уста.

Напившись, он поднялся и отошел опять,

И наклонился к роднику его отважный зять.

980 Вот тут-то за сердечность ему и воздал друг.

Отнес подальше Хаген меч Зигфрида и лук,

Схватил копье героя и, напрягая взгляд,

Всмотрелся в крестик, что нашит был на его наряд.

981 Как только Зигфрид воду рукою зачерпнул,

Бургунд, нацелясь в крестик, копье в него метнул.

Кровь брызнула из раны на Хагена струёй.

Никто досель не совершал такой измены злой.

982 До сердца через ребра прошло копье его.

Не бегал в жизни Хаген еще ни от кого

Быстрей, чем в этот полдень по зарослям лесным.

Едва лишь Зигфрид раненый сообразил, что с ним,

983 Вскочил он и, неистов, метнулся вдоль ручья

С засевшим меж лопаток в спине концом копья:

Сыскать пытался витязь свой лук иль добрый меч,

Чтоб смерти, как и надлежит, предателя обречь.

9 Но из-за тяжкой раны он не нашел меча.

Лишь щит лежал, как прежде, у звонкого ключа.

Помчался с ним вдогонку за Хагеном смельчак

И приближенный Гунтера уйти не смог никак.

985 Был Зигфрид ранен насмерть, но жаждал отомстить.

Он так сумел в убийцу своим щитом пустить.

Что лопнул щит и наземь посыпались дождем

Каменья драгоценные, сверкавшие на нем.

986 От мощного удара свалился с ног злодей

И разом загудела земля в округе всей.

Будь меч у нидерландца, изменнику б конец –

Так, даже в миг предсмертных мук, был страшен удалец.

987 Но вот он пошатнулся, внезапно ослабел,

Глаза его померкли, стал лик прекрасный бел,

И смерть на нем незримо поставила печать.

Ах, скольким женщинам пришлось о Зигфриде рыдать!

988 Всем богатырским телом пал на цветы герой.

На мураву из раны струилась кровь рекой.

Но от тоски и боли уже лишаясь сил,

Он все-таки успел проклясть тех, кто его сгубил.

989 Сказал боец сраженный: «Вы низки и трусливы,

Коль за мои услуги мне так воздать могли вы.

Я был всегда вам верен и вами же убит.

Но ждут за это весь ваш род позор и

вечный стыд.

990 Предательски и подло заколот вами я.

На вас и ваших детях пребудет кровь моя.

Что из того, что ею вы утолили месть,

Коль все, кто честен, вправе вас изменниками счесть?».

991 Охотники сбежались туда, где он лежал.

Днем гнева и печали тот день для многих стал.

Всяк, кто не чужд был чести, рыдал над храбрецом.

Грех было бы не горевать о витязе таком!

992 Стал и король бургундский оплакивать его,

Но раненый промолвил: «Что пользы от того.

Что слезы о злодействе льет сам виновник зла?

Не скроет скорбь притворная постыдные дела».

993 Сказал жестокий Хаген: «Скорбеть и впрямь не след -

Ведь мы теперь свободны от всех забот и бед.

Отныне не опасен нам ни один боец.

Я рад, что вас от гордеца избавил наконец».

994 «Легко теперь хвалиться! - чуть слышно Зигфрид рек.

Когда б друзей в измене я заподозрить мог,

С лица земли давно бы вы были сметены.

Но полно! Думать должен я лишь о судьбе жены.

995 И участь сына также в меня вселяет страх.

Господь да не попустит, чтоб он в людских глазах

Безвинно опорочен был с детства до могилы

За то, что низость некогда его родня свершила».

996 Возвысил голос слабый смельчак в последний раз:

«Коль честности хоть капля, король, осталась в вас

И вы еще способны кого-нибудь любить,

Я вас молю моей жене во всем опорой быть.

997 При вас, по-королевски, Кримхильда жить должна.

Защитником ей будьте - ведь вам сестра она,

А я уж не увижусь ни с батюшкой, ни с ней.

Всем милых нелегко терять, а ей всего трудней».

998 Цветы вокруг покрылись багряною росой.

Со смертью неминучей вступил в борьбу герой,

Но бой недолго длился - утратил речь храбрец,

И дням ею земным пришел безвременный конец.

999 Когда все убедились, что вечным сном он спит,

Был труп его положен на золоченый щит,

И стали вормсны думать, как им ловчей схитрить,

Чтоб преступленье Хагена от посторонних скрыть.

1000 «Повинны мы в злодействе, - промолвили вельможи.

Поэтому нам надо твердить одно и то же –

Что Зигфрид в одиночку охотиться любил

И, заблудясь в лесу, убит разбойниками был».

1001 Сказал владетель Тронье: «Труп отвезу я сам.

Пусть все Кримхильда знает - не страшно это нам.

Гордячка честь Брюнхильды осмелилась задеть.

С какой же стати мне ее жалеть теперь и впредь?».

(Тіло Зігфріда було привезено до Вормсу та поховано під ридання багатьох воїнів та дам. Скарб Нібелунгів присвоїли собі брати Крімільди. Сама вона залишалася невтішною вдовою протягом наступних 13 років. Після цього за неї сватається король гуннів після довгих вагань вона приймає йоro пропозицію. Крімхільда прибуває до країни гуннів, де стає дружиною Етцеля.)

Во всем с нее Кримхильда пример старалась брать.

Геррат нравы гуннов узнать ей помогла,

Хоть слезы о покойнице по-прежнему лила.

1390 Как во владеньях гуннских, так и за рубежом

Кримхильду поминали всегда и все добром.

Затем что королевы щедрей не видел свет.

Вот так со славой протекло двенадцать с лишним лет.

1391 Кримхильда убедилась, что исполнять готов

Ее приказы каждый из мужниных бойцов.

Но хоть ей здесь служило двенадцать королей.

Она не позабыла зла, что причинили ей.

1392 Не раз ей вспоминалась былая жизнь ее,

И в крае нибелунгов счастливое житье,

И Хагену поступивший столь беззаконно с нею,

И стала размышлять она, как отомстить злодею.

(Крімхільда посилає братам запрошення і, незважаючи на застереження Хагена, брати Крімхільди вирішили прийняти запрошення)

О том, как Нибелунги ехали к Гуннам

О том, как Кримхильда добилась, чтобы братьев ее пригласили на пир

Авентюра XXIII

1387 Со славою и честью - мне лгать расчета нет-

За Этцелем Кримхильда жила шесть с лишним лет,

А в год седьмой их брака господь послал ей сына

К великой гордости отца и всей его дружины.

1388 Сумела королева супруга улестить,

И Этцель ей дозволил ребенка окрестить.

Был Одтлибом в купели младенец наречен.

Весь гуннский край порадовал своим рожденьем он.

1389 Была при жизни Кельха для подданных как мать.

Авентюра XXV

(Під час подорожі до королівства гуннів, брати Крімхільди отримали зловісні знамення щодо їхньої подальшої долі, але вирішили продовжувати подорож.)

1533 По зарослям прибрежным бродя туда-сюда.

Воитель вдруг услышал, как плещется вода,

И вскоре ключ прохладный предстал его глазам.

Купались сестры вещие со звонким смехом там.

1534 Подкрадываться Хаген к ним стал, держась в тени,

Однако различили его шаги они

И вовремя отплыли, и он их не настиг,

Хоть их одеждой завладел за этот краткий миг.

1535 Сказала одна из вещих жен: «Коль вами будет,

Хаген, наряд наш возвращен,

Мы вам, достойный витязь, откроем сей же час,

Чем празднество у Этцеля закончится для вас».

1536 Носясь, как птицы, сестры едва касались волн,

И, видя это, Хаген был нетерпенья поли:

Коль скоро им проникнуть в грядущее дано,

У них обязан вызнать он, что статься с ним должно.

1537 Промолвила вещунья: Ручательство даю,

Что с вами не случится беды в чужом краю.

Без страха отправляйтесь и знайте наперед –

Окажут вам у Этцеля неслыханный почет».

1538 Словам ее был Хаген так неподдельно рад,

Что сразу отдал сестрам волшебный их наряд.

Когда ж его надели провидицы опять,

Они решились витязю всю правду рассказать.

1539 Воскликнула вторая из сестер:

«Сын Альдриана Хаген, мы лгали до сих пор,

Боясь, что, рассердившись, уйдешь ты с нашим платьем.

Знай, угрожает смерть тебе и всем твоим собратьям.

1540 Вернись, пока не поздно, иль ждет тебя конец.

Не с доброй целью к гуннам ты зазван, удалец.

Вы едете на гибель, а не на торжество.

Убьют вассалы Этцеля вас всех до одного».

1541 «Не лгите, - молвил Хаген, - вам это ни к чему.

Не может быть, чтоб пали мы все лишь потому,

Что нам одна особа мечтает навредить».

Тут попытались сестры вновь пришельца убедить.

1542 Одна из них сказала: «Назначено судьбою

Тебе лишиться жизни и всем друзьям с тобою.

Нам ведомо, что только дворцовый капеллан

Вернется в землю Гунтера из чужедальних стран».

1543 Отважный Хаген вспыхнул: «Довольно слов, всезнайки!

Того сочту я смелым, кто скажет без утайки

Трем нашим государям, что перебьют всех нас.

Ответьте лучше, как попасть нам за Дунай сейчас».

(на шляху вормсці погостювали у маркграфа Рюдегера Бехладенського і Гізельхер заручився з його дочкою. Крімхільда не дуже привітно зустрічає братів, а надалі поступово провокує гостей на сутички, аж доки всі вони не втягуються у бійки з гуннами.)

О том, как Бургунды бились с Гуннами

Авентюра XXXIIІ

1951 Слуг Этцеля отбросив, смельчак пробился в зал,

Дверь распахнул широко и на пороге встал.

Забрызган кровью витязь был с головы до ног.

В руке держал он наголо булатный свой клинок.

1952 Окликнул брата Данкварт так, чтобы все слыхали:

«Не в меру, милый Хаген, вы засиделись в зале.

Поведать вам и богу хочу я скорбь свою –

Всех наших слуг до одного лишились мы в бою».

1953 Владетель Тронье крикнул: «Кто уничтожил их?».

Ответил Данкварт: «Блёдель с толпой мужей своих.

Хотя он поплатился за это очень скоро:

Ему я голову мечом отсек без разговора».

1954 Сказал на это Хаген: «Жалеть его невместно.

Кто, с витязем сражаясь, погиб, как витязь честный,

Того должны живые счастливцем почитать,

И даже женщинам о нем не следует рыдать.

1955 Но почему от крови броня у вас красна?

Сдается мне, вам рана была нанесена.

Того, кто поднял, Данкварт, на вас свой дерзкий меч.

Сам сатана от рук моих не сможет уберечь».

1956 - «Оставьте страх напрасный - ваш Данкварт жив-здоров.

Я мокр от крови красной, но это кровь врагов.

Их уложил я столько, что сбился бы со счета,

Когда бы трупы сосчитать пришла мне вдруг охота».

1957 «Мой брат, - воскликнул Хаген, - оберегайте дверь,

Чтоб ни один из гуннов не ускользнул теперь.

Я ласковых хозяев порасспросить хочу,

За что их люди предали всех наших слуг мечу».

1958 «Покорен, - молвил Данкварт, - я нашим королям.

Коль скоро приставляют они меня к дверям,

Ручаюсь, не сыскать им привратника верней».

В унынье ввергла эта речь Кримхильдиных мужей.

1959 А Хаген усмехнулся: «Я вижу с удивленьем.

Что гуннские герои охвачены смятеньем.

Наверно, им не любо, что у дверей застыл

Тот, кто об истребленье слуг бургундам возвестил.

1960Слыхал я, что Кримхильда о прошлом не забыла

И будет жажда мести кипеть в ней до могилы.

Помянем же усопших хозяйкиным вином

И гуннам за него платить с наследника начнем».

1961 На Ортлиба обрушил жестокий Хаген меч

И голова реоенка, слетев со слабых плеч,

Кримхильде на колени упала тяжело,

И тут кровопролитие у витязей пошло.

1962 Наставник принца тоже не избежал конца.

Застигнутый ударом бургундского бойца,

Простился с головою и навзничь рухнул он.

Ах, плохо воспитатель был за труд вознагражден!

1963 Играл на скрипке Вербель пред королем своим.

К нему метнулся Хаген, взмахнул мечом стальным

И руку музыканту по локоть отрубил.

«На, получай за то, что ты гонцом к бургундам был!».

1964 Несчастный шпильман вскрикнул: «Где ты, рука моя?

Что вам, владетель Тронье, худого сделал я.

Когда посольство правил и жил у вас в стране?

Чем, руку потеряв, держать смычок отныне мне?».

1965Но что за дело было до жалоб скрипача

Тому, кто исступленно врагов разил сплеча?

Удары сыпал Хаген, клинок его свистел,

Валились на пол с грохотом десятки мертвых тел.

1966 Вступился шпильман Фолькер за друга своего,

И заходил со звоном смычок в руках его,

Но не по струнам скрипки - по темени врагов.

Их много стало у него меж гуннских смельчаков.

1967 Три короля пытались унять бойцов лихих,

Но глас благоразумья был слишком слаб и тих,

Чтоб Хаген или Фолькер прислушались к нему.

Где вспыхнул бой, там гнев уже не обуздать уму.

1968 Поняв, что нет надежды беду предотвратить,

За благо счел и Г унтер оружье в ход пустить.

Кольчуг блестящих много король мечом рассек

И доказал в тот день, что он - бесстрашный человек.

1969 Могучий Гернот в схватку вступил за братом вслед

И воинству хозяев принес изрядный вред.

У смелого бургунда от крови стал багрян

Тот меч, что Рюдегером был ему в подарок дан.

1970 Пришел друзьям на помощь и Уты сын меньшой.

Им причинен был гуннам ущерб весьма большой.

Мечом он вражьи шлемы со звоном сокрушал.

Никто столь славных подвигов досель не совершал.

1971 Отважны были люди бургундских королей,

Но Гизельхер рубился всех земляков смелей.

За витязем бесстрашным никто поспеть не мог.

Везде, где меч его взлетал, враги валились с ног.

1972 Однако гунны были противникам под стать

И за себя умели нехудо постоять.

Сверкали и свистели мечи со всех сторон.

Стенаньями и воплями дворец был оглашен.

1973 Дверь осаждали гунны из зала и извне:

Одни рвались снаружи на выручку родне,

Другие путь пытались пробить себе во двор,

Но Данкварт, на пороге встав, им всем давал отпор.

1974 Шла там, где он сражался, жестокая резня.

Крушил на гуннах шлемы клинок его, звеня,

И все же он навряд ли б остался жив и цел,

Когда бы старший брат его о нем не порадел.

1975 Владетель Тронье крикнул лихому скрипачу:

«Друг Фолькер, об услуге я вас просить хочу.

Взгляните, как у входа мой брат тесним врагами.

Спасите Данкварта, иль он падет под их мечами».

1976 «Иду», - ответил шпильман и двинулся к дверям.

Играл все ту же песню он по пути врагам –

На шлемах, а не струнах, мечом, а не смычком.

Остались рейнцы смелые довольны скрипачом.

1977 Он Данкварту промолвил: «Прислал меня ваш брат,

И разделить я с вами ваш труд нелегкий рад.

Спина к спине мы встанем, оберегая вход, -

Снаружи вы, я изнутри, и недруг не пройдет».

1978 Теперь снаружи Данкварт за лестницей следил,

И вниз катился каждый, кто к двери подходил,

А Фолькер отбивался от гуннов изнутри.

Отбросили противников назад богатыри.

1979 И крикнул шпильман громче, чем сеча грохотала:

«Мы наглухо закрыли, друг Хаген, двери зала.

Их заперли для гуннов мечи двух смельчаков,

Надежные и прочные, как тысяча замков».

1980 Когда услышал Хаген о том, что вход закрыт,

Он за спину закинул стальной широкий щит

И за обиды начал расплачиваться так,

Что перестал спасенья ждать отчаявшийся враг.

1981 Вскочил правитель Берна проворно на скамью

И, увидав, что Хаген уже успел в бою

Десятки крепких шлемов на части раздробить,

Сказал: «Он чашу горькую заставит нас испить».

1982 Был устрашен хозяин отвагою гостей.

Немало перебили они его друзей,

И сам он из-за вормецев лишиться жизни мог.

От них и королевский сан его б не уберег.

1981 Кримхильда обратилась со слезною мольбой

К владыке Амелунгов: «Спаси меня, герой,

И помоги нам с мужем покинуть этот зал.

Коль Хаген подойдет ко мне, мой смертный час настал».

1984 Но Дитрих ей ответил: «Как помогу я вам?

В опасности смертельной я нахожусь и сам.

Кипит такая ярость в бургундах удалых,

Что впору мне теперь спасать себя, а не других».

1985- «Нет, выведи отсюда меня, мой храбрый друг,

Не то погибнет Этцель, державный мой супруг,

И я паду с ним рядом от вражьего клинка».

Ни разу к смерти не была Кримхильда так близка.

1986 - «Ну что ж, я выйти с вами попробую во двор,

Хотя не приходилось мне видеть с давних пор

Богатырей столь многих в неистовстве таком.

Из-под разбитых шлемов кровь бежит у них ручьем».

1987 Бесстрашный Дитрих начал скликать своих бойцов.

Его могучий, звонкий, как звуки рога, зов

Разнесся над толпою и огласил дворец.

Безмерной силой наделен был бернский удалец.

1988 Сказал бургундам Гунтер, как только понял он,

Чьим кличем грохот боя так властно заглушен:

«Я слышу, как взывает к друзьям правитель Берна.

Кого-то из его людей убили мы, наверно.

1989 Взгляните, как рукою он машет, встав на стол.

Боюсь я, чтоб на помощь он гуннам не пришел.

Прервите схватку, рейнцы, и Дитриха спрошу я.

За что к бургундам возымел он злобу столь большую».

1990Как только Гунтер отдал бойцам такой приказ,

Оружье опустили вассалы сей же час:

Покорны государю все были, как один.

И вот что Дитриху сказал бургундский властелин:

1991 «Коль причинили бернцам ущерб мои друзья.

Любое возмещенье вам дать согласен я.

Должны вы грех невольный нам,

Дитрих, извинить.

У нас и в мыслях не было обиду вам чинить».

1992 «Худого, - молвил Дитрих, - от вас я не видал.

Вы мне лишь дайте мирно покинуть этот зал

И вывести отсюда всех бернских удальцов.

За это верно вам служить до смерти я готов».

1993 Но тут вмешался Вольфхарт: «Зачем просить о том,

Чтоб отперли нам выход, закрытый скрипачом?

Замки куда покрепче сбивал наш добрый меч».

Воскликнул Дитрих: «Черт бы вас побрал за эту речь!».

1994 Ответил бернцу Г унтер: «Вы можете уйти

И всех, кого хотите, с собою увести.

Лишь тем, с кем мы враждуем, я ускользнуть не дам:

Урон чрезмерный нанесли сегодня гунны нам».

1995 Услышав это, Дитрих обвил одной рукой

Дрожащую Кримхильду, а Этцеля - другой

И к выходу из зала повел поспешно их.

Шли вместе с витязем шестьсот его мужей лихих.

1996 Дрюдегер достойный, бехларенский маркграф,

Промолвил: «Будет лучше, коль, бернцам выйти дав,

И мне вы удалиться позволите из зала.

Досель меж мной и вормсцами вражда не возникала».

1997 И Гизельхер Бургундский сказал ему в ответ:

«Причин для ссоры с вами у нас и ныне нет.

Бехларенцев мы любим, как истинных друзей,

И не мешаем вам уйти с дружиною своей».

1998 Зал Рюдегер достойный оставил в свой черед,

За ним - его вассалы, а было их пятьсот,

И каждый расположен к бургундам всей душой.

Но нанесли они потом гостям урон большой.

1999 Один из гуннов видел, как Дитрих за порог

Пригожую Кримхильду и Этцеля увлек.

По их примеру к бернцам пристроился и он.

Но был у двери Фолькером замечен и сражен.

2000 По лестнице спустившись и выходя во двор,

Владыка гуннов бросил назад тревожный взор.

«Увы, теперь я тоже таким гостям не рад.

Они всех воинов моих сегодня истребят.

2001 Зачем.-прибавил Этцсль,-я праздник затевал?

Встал на несчастье наше скрипач у входа в зал.

Как дикий вепрь, он грозен, как сущий дьявол, зол.

Еще спасибо, что хоть я от рук его ушел.

2002 Его напев смертелен, его смычок багров.

Играючи, прикончил он множество бойцов.

Не знаю я, чем Фолькср так сильно разъярен.

Вовек никто не причинял мне больше зла, чем он».

2003 Уйти бургунды дали всем, кто им был не враг,

И тут же вновь на гуннов набросились, да так,

Что им сполна воздали за земляков своих.

Ах, сколько шпильман изрубил доспехов дорогих!

2004 Поднялся шум у двери, и громко Гунтер рек:

«Вы слышите, мой Хаген, как Фолькеров смычок

Из шлемов исторгает напев свой удалой?

Покрыт он кровыо алою, а не натерт смолой».

2005 «Король, - ответил Хаген, - жалею я безмерно,

Что в одиночку бьется мой сотоварищ верный.

Прийти к нему на помощь я должен был давно.

Ведь мы с ним навсегда друзья, коль жить нам суждено.

2006 Взгляните, как усердно он нынче служит вам,

Как расторопно ходит по вражьим головам

И пробивает шлемы смычок богатыря.

Брал Фолькер ваше золото и серебро не зря,

2007 Я отродясь не видел такого скрипача.

На гуннов низвергает он лезвие меча,

И жалобную песню поет на них броня.

Не грех ему в награду дать и платье, и коня».

2008 Дрались упорно гунны, оставшиеся в зале,

Но все в жестокой сече добычей смерти стали.

Умолкли крик и стоны, утихли лязг и стук,

И выпустили витязи оружие из рук.

(поступово гинуть один за одним бургундські воїни, знищуючи і багато гуннів. Нарешті королева наказує підпалити зал, де відбувається битва. Насамкінець в живих з бургундів залишаються лише Гунтер та Хаген)

О том, как Дитрих бился с Гунтером и Хагеном

Авентюра XXXIX

2324 Поднялся Дитрих с места, доспехи сам достал,

И в них ему облечься помог старик-вассал.

Так сокрушался бернец и в горе был таком.

Что от стенаний витязя дрожмя дрожал весь дом.

2325 Но, с силами собравшись, он овладел собой,

Надел на левый локоть свой добрый щит стальной

И вместе с Хильдебрандом отправился туда,

Где с бернскою дружиною произошла беда.

2326 «Спешит, - промолвил Хаген, - к нам Дитрих через двор,

И у него от гнева огнем пылает взор.

Он был обижен нами и мщенья вожделеет.

Вот мы сейчас и поглядим, кто в схватке одолеет.

2327 Хотя правитель Берна на вид несокрушим,

Известен повсеместно бесстрашием своим

И нам за смерть вассалов мечтает отомстить,

Я все ж отважусь с ним в бою оружие скрестить».

2328 -Той речи бернцы вняли еще издалека –

Во двор из зала вышли два рейнца-смельчака

И там, к стене прижавшись, стояли у дверей.

Поставил Дитрих наземь щит и глянул на гостей.

2329 Затем возвысил голос: «Я знать хочу, король,

За что же причинили вы мне такую боль.

Изгнанник я бездомный, живу в краях чужих,

А вы меня лишаете всех радостей моих.

2330 С вас, вормецев, было мало, что Рюдегер, наш друг,

Наш давний благодетель, погиб от ваших рук.

Вы всех моих вассалов убили сверх того,

Хотя не сделал вам, король, я ровно ничего.

2331 А вы ведь испытали и сами на себе,

Как тяжело и горько друзей терять в борьбе,

Как после их утраты душа у нас болит.

Ах, до чего же грустно мне, что Рюдегер убит!

2332 Людей, меня несчастней, еще не видел свет,

Но до чужой печали вам, рейнцы, дела нет.

Моих бойцов отборных вы в сече истребили,

И перестану слезы лить о них я лишь в могиле».

2333 «Не так уж мы виновны, - вскричал владетель Тронье. -

Нас вынудили бернцы сегодня к обороне –

Они вломились сами с оружьем в этот зал.

Вам кто-то о случившемся неправду рассказал».

2334 «Но Хильдебранд клянется, что амелунги вас

Труп Рюдегера выдать просили много раз,

А вы лишь насмехались над слезной их мольбой.

Могу ль я допустить, что лжет мне мой вассал седой?».

2335 «Нет, с вами был он честен, - признался Гунтер смело, -

Но верьте, что не выдал я вашим людям тело,

Чтоб Этцеля - не бернцев задеть и оскорбить.

Все б обошлось, когда б не стал ваш Вольфхарт нам грубить.»

2336 «Пусть так, - ответил Дитрих, - но долг и честь велят,

Чтоб за беду платился тот, кто в ней виноват,

И если ты со мною желаешь примиренья,

Изволь сейчас же, Гунтер, дать мне удовлетворенье.

2337 Коль ты с вассалом вместе согласен сдаться мне,

За вашу безопасность ручаюсь я вполне.

Не подпущу я гуннов к заложникам моим,

Надежнейшим защитником и другом буду им».

2338 Воскликнул Хаген: «Боже, спаси нас и помилуй!

Пока мы невредимы, не оскудели силой

И дать отпор достойный способны всем врагам,

Два столь могучих воина в плен не сдадутся вам.»

2339 На это Дитрих молвил: «Не говорите так.

Ведь по вине бургундов, хотя им был не враг,

Всего лишился в жизни я с нынешнего дня,

И долг ваш, Г унтер с Хагеном, вознаградить меня.

2340 Ручаюсь головою и честью вам клянусь,

Что лично вас доставить на Рейн не поленюсь,

Что раньше сам погибну, чем вред вам дам нанесть,

И не взыщу с вас за ущерб, мне причиненный днесь».

2341 Владетель Тронье бросил: «Не тратьте время даром.

Здесь не возьмете пленных вы с Хильдебрандом старым –

Постигнет нас бесчестье, коль разнесется слух,

Что убоялись мы врагов, притом всего лишь двух».

2341 Тут Хильдебранд вмешался: «Клянусь творцом небесным,

Мой государь явился к вам с предложеньем лестным.

Пойти на мир почетный должны вы, Хаген грозный,

Пока уладить все добром еще отнюдь не поздно».

2343 «Да, - усмехнулся Хаген, - куда почетней сдаться,

Чем с перепугу в бегство без памяти кидаться.

Как сделали вы нынче, прервав наш бранный спор,

Хоть смельчаком вас, Хильдебранд, считал я до сих пор».

2344 «Вот вы, - старик ответил, - смеетесь надо мной,

А кто под Васкенштайном, забыв свой долг прямой,

В бой с Вальтером Испанским вступить не захотел,

На щит уселся и с него на смерть друзей глядел?».

2345- «Молчите! - крикнул Дитрих седому удальцу. -

Браниться, как старухам, мужчинам не к лицу.

Вы, Хильдебранд, отныне не раскрывайте рот –

С меня довольно и без вас печали и забот».

2346 И Хагену он молвил: «О чем, у зала стоя,

Вы с королем беседу вели между собою,

И правильно ль расслышал я, подходя к дверям,

Что силами померяться со мной угодно вам?».

2347 «Я впрямь, - признался Хаген, - так говорил недавно.

Пока мне верно служит меч нибелунгов славный,

Я с вами потягаться согласен хоть сейчас.

Гневлюсь я, что в заложники вы взять хотели нас».

2348 Увидев по ответу, что схватка предстоит,

Проворно бернец поднял с земли свой добрый щит,

И Хаген тут же прыгнул на недруга с крыльца.

Меч нибелунгов засверкал в руках у храбреца.

2349 Смекнул могучий Дитрих, что сильно Хаген зол,

И с превеликим тщаньем опасный бой повел,

Стараясь понадежней стальным щитом прикрыться.

Он знал, как страшен враг его, коль скоро разъярится.

2350 Сообразив, сколь Бальмунг широк, тяжел, остер,

Он избегал сходиться с противником в упор

И лишь когда почуял, что тот нс сладит с ним,

Бургунду рану тяжкую нанес мечом своим.

2351 «Тебя, - подумал бернец, - усталость доконала.

С тобой покончить просто, да чести в этом мало.

Хочу я, чтоб достался ты, Хаген, мне живой,

И ради этого рискну, пожалуй, головой».

2352 Отбросив щит, он вормеца руками обхватил;

Тот стал сопротивляться, собрав остатки сил,

Но скоро рухнул наземь под натиском его

К безмерному отчаянью владыки своего.

2353 Был Хаген бернцем связан и отведен потом

Туда, где находились Кримхильда с королем.

Она повеселела, увидев, что в плену

Храбрец, который столько зла ей сделал в старину.

2354 В поклоне королева склонилась до земли.

«От смерти и позора вы, Дитрих, нас спасли.

Пусть счастье вам за это сопутствует вовек,

А я по гроб у вас в долгу, бесстрашный человек».

2355 В ответ герой промолвил владычице надменной:

«Прошу вас, королева, чтоб жив остался пленный.

Теперь его бояться причины больше нет.

Пускай живет и возместит вам причиненный вред».

2356 Она врага велела в темницу отвести,

Чтоб там, от всех сокрытый, сидел ои взаперти.

Меж тем державный Г унтер взывал у входа в зал:

«Куда же бернский богатырь, обидчик мой, пропал?»

2357 К нему вернулся Дитрих, услышав этот зов.

Был Гунтер силой равен славнейшим из бойцов.

Отважно устремился навстречу бернцу он,

И тотчас оптасил весь двор клинков булатных звон.

2358 Как ни был бернский витязь могуч, проворен, смел,

Он лишь каким-то чудом остался жив и цел –

Так беззаветно Гунтер рубился втом бою,

Так вымещал на недруге тоску и боль свою.

2359 Мир не знавал доселе подобных силачей.

Гудел дворец огромный от стука их мечей.

Старались друг на друге бойцы рассечь шишак,

И Гунтер доказал, что он доподлинный смелшак.

2360 Но был король измучен, а бернец бодр и свеж.

Он Г унтера осилил, как Хагена допрежь.

Пробил кольчугу вормсца клинок его меча,

И хлынула из раны кровь, красна и горяча.

2361 Связал бургунду руки победоносный враг,

Хоть с государем пленным не поступают так.

Но Дитрих знал: коль рейнцев освободить от пут.

Всех, кто к ним ни приблизится, они вдвоем убыот.

2362 Потом правитель бернский, прославленный храбрец,

Отвел свою добычу к Кримхильде во дворец.

При виде скорби брата, забыв печаль и боль,

Она сказала Гунтеру: «Привет мой вам, король!».

2363 Он молвил: «Поклонился б я вам, моя сестра,

Когда бы вы хотели сородичам добра.

Но приуготовляли вы нам не встречу - месть.

Недаром плохо приняты и я, и Хаген здесь».

2364 Возвысил голос Дитрих: «Вам, госпожа моя,

Заложников презнатных привел сегодня я.

Доныне в спорах ратных никто не брал таких.

Прошу в награду за труды – оставьте их в живых».

2365 Взяв с королевы слово, что пленных пощадят,

В слезах пошел воитель куда глаза глядят.

Но клятве оказалась Кримхильда не верна –

У двух бургундских витязей жизнь отняла она.

2366 Велела их Кримхильда держать в темнице врозь,

И больше им друг друга узреть нс довелось,

Покуда брата смерти сестра не предала

И с головою короля к вассалу не пришла.

2367 Когда владетель Тронье был отведен в тюрьму,

Явилась королева и молвила ему:

«Верните то, что взяли вы у меня когда-то,

А не вернете - я велю казнить и вас, и брата».

2368 Лишь усмехнулся Хаген: «Не след меня стращать.

Поклялся вашим братьям о кладе я молчать.

Покамест не узнаю, что умерли все трое,

И где он - этого я вам до гроба не открою».

2369 Она в ответ: «От клятвы освобожу я вас»,

И обезглавить брата велела сей же час,

И к Хагену обратно вернулась поскорей,

Отрубленную голову влача за шелк кудрей.

2370 На государя глянул в последний раз вассал,

К Кримхильде повернулся и с вызовом сказал:

«Напрасно ты ликуешь, что верх взяла в борьбе.

Знай: я поставил на своем благодаря тебе.

2371 Погиб державный Гунтер, король моей страны.

Млад Гизельхер и Гернот врагами сражены.

Где клад - про это знаем лишь я да царь небес.

Его ты, ведьма, не найдешь - он навсегда исчез».

2372 Она в ответ: «Остались в долгу вы предо мной.

Так пусть ко мне вернется хоть этот меч стальной.

Которым препоясан был Зигфрид, мой супруг,

В тот страшный день, когда в лесу он пал от ваших рук».

2373 Из ножен королевой был извлечен клинок,

И пленник беззащитный ей помешать не смог.

С плеч голову Кримхильда мечом снесла ему.

Узнал об этом муж ее к прискорбью своему.

2374 «Увы! - воскликнул Этцель с горячими слезами.

Убит рукою женской храбрейший меж мужами,

Превосходил отвагой он всех, кто носит щит,

И смерть его, хоть он мой враг, мне совесть тяготит».

2375 А Хильдебранд промолвил: «Себе я не прощу,

Коль за бойца, из Тронье сполна не отомщу.

Пусть даже я за это погибну в свой черед.

Та, кем был обезглавлен он, от кары не уйдет».

2376 Старик, пылая гневом, к Кримхильде подскочил.

Мечом своим тяжелым взмахнул он что есть сил.

Она затрепетала, издав короткий крик,

Но это ей не помогло - удар ее настиг.

2377 Жену владыки гуннов он надвое рассек.

Кто обречен был смерти, тот смерти не избег.

Стенал в унынье Этцель, и Дитрих вместе с ним,

Скорбя по славным ленникам и родичам своим.

2378 Бесстрашнейшим и лучшим досталась смерть в удел.

Печаль царила в сердце у тех, кто уцелел.

Стал поминальной тризной веселый, пышный пир.

За радость испокон веков страданьем платит мир.

2379 Сказать, что было дальше, я не сумею вам.

Известно лишь, что долго и дамам, и бойцам

Пришлось по ближним пдакать, не осушая глаз.

Про гибель нибелунгов мы окончили рассказ.

(Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Ни- белунгах. М., Худлит, 1975. - пер.Ю. Корнеева. - С.357-629.)

Структуральний аналіз міфологічного підґрунтя "Пісні про Нібелунгів»

...Таким чином, ми можемо читати міт більш-менш так, як читаємо оркестрову партитуру: не рядок за рядком, а розуміючи, що мусимо охопити цілу сторінку; бо те, що написане в першому рядку на початку сторінки, набуває значення тільки тоді, коли взяти до уваги, що це лише частина або частка написаного знизу в другому рядку, в третьому рядку і так далі. Тобто ми повинні читати не тільки зліва

направо, але й вертикально, згори додолу. Мусимо зрозуміти, що кожна сторінка є цілістю. І тільки якщо ставитись до міту так, ніби він оркестрова партитура, написана рядок за рядком, тоді ми можемо зрозуміти його як цілість, і саме таким чином зможемо виявити значення міту...

...Щоб пояснити це твердження, дозвольте запропонувати конкретний приклад з Вагнерової тетралогії «Кільце ». Однією з найважливіших тем тетралогії є тема, яку ми називаємо по-французьки «le theme de la renunciation a I'amour» - зречення любови. Добре відомо, що ця тема появилася найперше в "Золоті Рейна », в місці, де рейнські діви говорять про Альберіха, що він може здобути золото тільки тоді, коли відмовиться від усіх видів людської любови. Цей найперший музичний мотив є знаком Альберіхові, знаком, даним в ту саму мить, коли він каже, що бере золото і відмовляється від любови раз і назавжди. Усе це очевидно і просто; буквальний сенс цієї теми: Альберіх відмовляється від кохання.

Тепер другий вражаючий та важливий момент, де ця тема з’являється знову: у «Валькіріях », за обставин, які абсолютно не надаються витлумаченню, не зрозуміла причина, чому ця тема тут з’явилася. У мить, коли закоханий Зигмунд саме виявив, що Зиглінда - його сестра, і саме коли вони збираються вступити в інцестуальні взаємини, в ту мить, завдяки вгородженому у дерево мечеві, який Зигмунд намагається дістати, знову виникає тема відмови від кохання. Це - своєрідна таємниця, бо в цю мить Зигмунд зовсім не відмовляється від кохання, він чинить цілком протилежне, вперше в житті пізнаючи любов зі своєю сестрою Зигліндою.

Втретє ця тема з’явилася також у "Валькіріях", в останньому акті, коли Вотан, король богів, прирікає свою доньку Брунгільду до безперервного чарівного сну й загороджує її вогнем. Ми гадаємо, що Вотан теж відмовляється від любови, адже він відмовляється від любови до своєї доньки. Однак це не дуже переконує.

Отже, бачимо, що маємо ту ж проблему, що і в мітології; тобто маємо тему, в даному випадку музичну, замість мітологічної, яка з’являється у трьох різних моментах у дуже довгій оповіді: одна на початку, інша - посередині, а третя - наприкінці, якщо, задля аргументу, обмежитися двома першими операми "Кільця ». Я хотів би показати, що єдиний спосіб зрозуміти цей таємничий повтор теми (хоч повтори і здаються дуже різними) полягає в тому, щоб накласти ці три події, нагромадити їх одна на одну і намагатись визначити, чи не могли б воші бути потрактовані як одна й та ж подія.

І так ми виявимо: у трьох різних випадках фігурує скарб, який потрібно витягнути чи викрасти звідти, куди він був запроторений. Є золото, що зав’язло у глибинах Рейну. Є меч, що зав’яз у дереві, символічному дереві життя або світовому дереві. І є жінка Брунгільда, яку потрібно витягнути з вогню. Повторювання теми наводить пас на думку, що золото, меч та Брунгільда - це одне й те ж: золото як ознака торжества сили, меч як ознака торжества кохання, якщо можна так сказати. І те, що ми маємо приклад узгоджености між золотом, мечем та жінкою, є, по суті, найкращим поясненням, яке ми можемо мати; ось чому наприкінці «Присмерку Богів" завдяки Брунгільді золото повернеться до Рейну; всі вони - одне і те саме, але розглянуте під різними кутами зору.

Інші моменти сюжету також стають зрозумілими. Наприклад, хоч Альберіх відмовився від кохання, пізніше завдяки золоту, він зможе звабити жінку, яка народить йому сина, Гагена. І завдяки перемозі свого меча, Зигмунд також породив сина, який став Зігфрідом. Отже, повторення теми показало нам щось, що ніколи не пояснювалося в поемах: існує подвійний зв’язок між зрадником Гагеном і героєм Зігфрідом. Вони надзвичайно схожі. Це також пояснює, чому стало можливим, що Зігфрід і Гаґен, або, точніше, спершу сам Зіґфрід, а потім під виглядом Гаґена, в різні моменти оповіді здобули Брунгільду...

(К. Леві-Строс. Міт і значення. Пер. М. Маєрчик //Антологія снігової літературно-критичної думки XX ст. Львів: Літопис, 1996. (3.353-355.)

«Пісня про Нібелунгів» в інших видах мистецтва. Оперний цикл Рихарда Вагнера

...Вагнер (1813-1883) розірвав зв’язок з багатьма оперними традиціями та рішуче перейшов па шлях створення «музичної драми», де, на його думку, музика та поетичний текст мали бути рівноправні. Композитор відмовився від звичайних елементів оперної вистави і, насамперед, від поділу опери на замкнені вокальні номери (арії, ансамблі, хори). Чільне місце Вагнер віддав мелодизованим речитативам, значно посиливши при цьому роль оркестра. Широко застосовував Вагнер і систему лейтмотивів («провідних мотивів»), які характеризували головних героїв, їхній душевний стан, сценічні ситуації. Драматургія вагнерівських опер побудована на принципі безперервного розвитку музики. Як основу для музично-сценічних творів композитор обирав сюжети із середньовічних народних легенд.

Найяскравіше та найпослідовніше Вагнер втілив свої реформаторські ідеї в монументальному циклі «Перстень нібелунгів» - чотирьох взаємопов’язаних операх: «Золото Рейну» (1854), «Валькірія» (1856), «Зігфрід» (1871), «Загибель богів» (1874)...

(Ю. Булучевский, В. Фомин, «Краткий музыкальный словарь для учащихся», Ленинград, 1975, С.27-28)

Ідеологічна функція фільму «Нібелунги» в гітлерівській Німеччині

...Розвиваючи тему долі, фатуму, притаманну деяким фільмам кіноекспресіонізму, Фріц Ланг здійснив у 1924 р. гігантську екранізацію «Саги про Нібелунгів». Ця суперпостановка мала, на думку Ланга, стати екранним виразом германського, нордичного духу, національним твором мистецтва, який зміг би пронести його по всьому світу. Фріц Ланг ніколи не захоплювався ідеями націонал-соціалізму. Більше того: не бажаючи залишатися у гітлерівській Німеччині, він покинув її одразу ж після захоплення влади гітлерівцями, емігрував до США та поставив низку талановитих антифашистських фільмів.

Але націоналістичний характер постановки, її ідеалізація «германського духу» виявилися цілком придатними для відомства Геббельса. В середині 30-х років фільм «Нібелунги» було озвучено музикою Вагнера та випущено в нацистській Німеччині до прокату.

Англійський історик кіно Роджер Менвелл пише про причину успіху «Нібелунгів» у повоєнній Німеччині: «Після поразки у першій світовій війні та пов’язаних з цим тяжких матеріальних негараздів Німеччина перебувала у стані глибокої пригніченості та намагалася пом’якшити біль своєї ображеної гордості тим, що воскрешала найбільш величні із своїх національних легенд».

Автор сценарію «Нібелунгів» Tea фон Гарбу писала, що «метою фільму було підкреслити невблаганність, з якою перший злочин тягне за собою кінцеву відомсту».

Автор книги про кіноекспресіонізм «Демонічний екран» Лотта Ейснер так характеризувала німецьких кіноглядачів того часу: «Сповнена розчарування німецька інтелігенція, що не хотіла й не могла змиритися з тяжкою та нерадісною реальністю, чіплялася за свою колишню славу «народу поетів та мислителів» і намагалася знайти притулок у світі підсвідомого, в світі, 'сповненому тривог та неясних докорів сумління, сповненому спогадів про славетне минуле».

Зображувальний бік «Нібелунгів» є, мабуть, найсильнішим елементом фільму, який вражає глядача навіть тепер... Ланг споруджував величезні архітектурні будови та використовував гру світла та тіні для створення необхідних йому ефектів. Особливе враження справляв проїзд Зігфріда через ліс, повз велетенські стовбури дерев, між котрі крізь легкий туман струменілося сонячне сяйво... Дивом постановлювальної техніки була сцена двобою Зігфріда з драконом, яким керували люди, заховані в його тілі. Фільми жахів, які часто показують різноманітних монстрів при надзвичайно високому рівні теперішньої знімальної техніки, не перевершують цієї сцени, здійсненої у відносно ранньому періоді розвитку кінематографа.

Зігфрід Кракауер, автор історичної праці про німецьке кіномистецтво «Від Калігарі до Гітлера», особливу увагу приділяв мізансценам «Нібелунгів», зокрема там, де Ланг мав справу з людськими масами. «Абсолютна авторитарна влада, - писав він, - стверджує себе, розташовуючи підвладних їй людей у вигляді приємного для зору візерунка. Це можна було бачити за часів нацистського режиму, для якого було характерно організовувати маси в суворо орнаментальному стилі. Коли Гітлер збирав своїх слухачів, він оглядав не стільки сотні тисяч людей, скільки гігантський орнамент, що складався з сотень тисяч частинок. «Тріумф волі», офіційний нацистський фільм про Нюрнберзький гітлерівський партійний з’їзд 1934 р., показує, що у створенні масового орнаменту з людей гітлерівські декоратори черпали натхнення з фільму «Нібелунги». Театральні герольди Зігфріда, імпозантні сходи та мізансцена, що підкреслювала авторитарну владу, знову з’явилися, у надзвичайно збільшеному масштабі, в сучасному нюрнберзькому параді»…

(Н. Абрамов «Экспрессионизм в киноискусстве» // Экспрессионизм. Сб. статей. М.: Наука, 1966. С. 143-144).







На нашому каналі стартував марафон підготовки до ЗНО з української літератури. В рамках якого ми кожного дня будем викладати відео з новим твором. Підписуйтесь на наш канал та приєднуйтесь до марафону.