Література західноєвропейського середньовіччя - Висоцька Н.О. 2003


Есхатологічна література
Розділ І.Середньовічна релігійна література

Назва одного з найбільш популярних жанрів середньовічної літератури походить від грецького eschatos - останній, кінцевий, в значенні останніх часів існування людства в системі християнського світобачення. Часто замість есхатологічна вживається термін апокаліптична література - від грецьк. апокаліпсис - об’явлення, розкриття майбутнього, схованого перед людиною: «об’явлення Ісуса Христа, яке дав йому Бог, щоб показати Своїм рабам, що незабаром статися має» (06.1:1). На відміну від пророцтва, яке віщує про майбутнє земне, есхатологія, апокаліптика звертається до кінця світу - останніх часів.

Популярність есхатологічної літератури слушно пов’язують із ознаками середньовічної ідеології, в якій дидактика спиралась переважно на почуття провини, гріх, і відповідно страх перед покараннями, із цим пов’язаними. «Створені дияволом небезпеки погибелі були такі численні, а шанси на спасіння так марні, що страх неминуче переважав над надією»1.

Есхатологічні видіння супроводжуються найчастіше описами надприродніх явищ, що уособлюють гнів та силу Бога. «І сталися блискавки й гуркіт та громи, і сталось велике трясіння землі, якого не було, відколи людина живе на землі...» (Об. 16:18). Ці фрагменти, які в науці називають есхатологічними мотивами, наочно ілюструють невід’ємність апокаліптики в середньовічній ментальності, органічно вплітаючись до інших жанрів середньовічної літератури - героїчного епосу, історіографії чи навіть лірики трубадурів.

В межах есхатологічної літератури умовно виділяються три основні напрямки:

1. про страшний суд - починаючи від Об’явлення Іоанна, твори цього напрямку наголошують передусім на надприродніх випробуваннях, що чекають на людство (так звані знаки кінця світу - ріки полум’я, вершники Апокаліпсису тощо):

2. про пекло - співзвучний із формуванням християнської етики - передусім інтерпретацією поняття гріховності та відповідальності за неї. Провідний мотив становлять описи покарань грішників, характер яких змінюється в залежності від часу та місця написання твору (пеперевершеним зразком цього напрямку вважають «Божественну комедію» Данте).

3. тисячоліття (millennium) - виступає в безпосередньому зв’язку з ідеями месіянства - заповідями про друге пришестя Христа та встановлення на Землі тисячолітнього (звідси назва) періоду щастя та миру. Напрямок, винятково оптимістичний як на свій жанр, зосереджується не тільки на описах земного раю, що має надійти, а й на знаках, що його провішують.

Серед основних джерел, що формували середньовічну есхатологічну літературу, головними вважають:

1. Іудаїстичну есхатологію. Одним із найдавніших есхатологічних текстів іудаїзму вважається Книга пророка Ісаї із Старого Завіту (відома також під назвою «Апокаліпсису Ісаї»), яка чи не першою використовує мотив воскресіння мертвих, такий характерний для картини Страшного Суду: «Померлі твої оживуть, воскресне й моє мертве тіло, ... і земля викине мертвих» (1с. 26:19). Впливи іудаїстичної апока- ліптики не обмежуються виключно творами Старого Завіту - це також величезний масив іудейських апокрифів та демонологічних трактатів вже пізнішої доби (варто назвати хоча б апокрифічну Книгу Сноха, або Завіт дванадцяти патріархів).

2. Античну. Серед перших традиційно називають Гомера та Гесіода (VII ст. до н.е.), але свого найвищого розвитку набула в Греції в «Діалогах» Платона (що органічно вписалися в концепцію божественного і земного в християнстві) та в Римі в «Енеїді» Вергілія, улюбленця середньовіччя - йому приписувалось передбачення приходу Месії. Митці та філософи наступної епохи, а передусім Августин, Оріген, Тертуліан, Данте використовували їхні ідеї, цитуючи у своїх творах або використовуючи їх як дійові особи.

Крім цих двох безпосередньо успадкованих середньовіччям масивів есхатологічної літератури дослідники наводять численні впливи з культур Шумеру (Епос про Гільгаменш), Єгипту (Єгипетська книга мертвих) чи релігій - Зороастризму, що, як вважається, був однією із складових витоків маніхейства (додаткову інформацію про це можна отримати з джерел, наведених в списку рекомендованої літератури).

А.Каустов

Видение некой бедненькой женщины2

Жила в Лаудонской области некая бедненькая женщина, которая, воспарив духом и вновь придя в себя, рассказала, будто видела много чудесного. Водил ее, как сама она передавала, какой-то человек в монашеском облачении туда, где узрела она упокоение святых и наказание неправедных, согласно тому, что Павел-апостол пишет в Послании своем: не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило то па сердце человеку... Там же видела она некоего князя италийского под пытками и многих других, знакомых ей, кого в муке, кого в славе. Спросила она онаго своего руководителя, доведется ли сему [князю] достигнуть вечной жизни. Он же сказал: «Доведется непременно, ибо, если Людовик-император, сын его, раздаст полностью семь братских трапез за душу его, будет он спасен».

Пиккона же, который некогда был другом этого короля, [видела она] лежащим навзничь в мучениях, а черные духи расплавляли золото и лили ему в рот со словами: «Жаждал ты в миру и никак насытиться не мог: теперь напейся вдоволь! Также и Ирмингарту-королеву [узрела] в мучениях: было на ней три камня наподобие жерновов — один на голове, другой на груди, третий на спине,— которые непрестанно погружали ее в глубину. Дивные дела расскажу я! Воззвала она к этой [женщине], говоря: «Пойди и упроси господина моего, императора, чтобы он соизволил помочь мне несчастненькой. И расскажи ему в знак того, что ты мною послана, как в день обручения нашего я говорила с ним наедине в плодовом саду, и тотчас же он убедится, так как еще до сих пор беседа эта не известна никому, кроме нас двоих».

Когда же они ушли оттуда, показал ей руководитель стену, вершина коей достигала неба, а затем еще другую, всю исписанную золотыми письменами. Она спросила, что это такое.

«Это, - сказал он, - земной рай, куда никто не войдет, кроме записанных здесь». Он велел ей прочитать. Она же молвила: «Не училась я грамоте». «Знаю, - сказал он, - но все же читай!» Тут она прочла и увидела имя Бернхарта, покойного короля, начертанное там такими пышными буквами, как ничье другое; а затем - имя Людовика-короля, столь темное и поблекшее, что еле можно было разобрать. Она же сказала: «Что случилось, что это имя так поблекло?»

«Прежде, - молвил тот, - чем он совершил убийство Бернхарта, не было здесь имени светлее. Умерщвление [короля] стало его помрачением. Иди и всемерно опасайся скрыть что-либо из всего этого от короля...»

Она же, не имея смелости, умолчала [обо всем]. Немного спустя он опять напомнил ей, а она умолчала, как прежде. В третий же раз он явился и сказал: «Что это значит, что ты не собираешься повиноваться слову Господню?» Она отвечала: «Господи, я женщина низкого звания и не смею сказать этого перед всеми». Тогда он промолвил ей: «Будешь ты лишена глаз, пока не изложишь этого в присутствии короля». И тут же зрак ее покрылся тьмою. Через много дней предстала она перед королем, и пересказала все, и вернула себе зрение.

Видение Карла III

Во имя вышнего Бога, Царя царей! Я, Карл-император, щедрой милостью Божиею король германский, римский патриций и император франков, в священную ночь на воскресение по свершении всенощного богослужения, удалившись, чтобы прилечь для отдыха и собираясь погрузиться в спокойствие сна, [услышал] донесшийся до меня голос, грозно ко мне взывающий: «Карл! Сейчас изойдет из тебя дух твой на время немалое!» И немедленно был восхищен дух мой. Восхитивший же меня в духе был пресветел образом и держал к руке клубок льна, излучавший сияние яркого света, как делают кометы, когда появляются; и начал он разматывать его, и сказал мне: «Возьми нить сверкающего клубка и узлами крепко привяжи к большому пальцу правой твоей руки, ибо за эту нить будешь ты проведен по лабиринту адских мук».

И, сказав сие, пошел впереди меня, быстро разворачивая нитку светоносного клубка, и повел меня в долины глубочайшие и огненные, полные колодцев, в которых кипели смола, сера, олово, воск и жир. Там нашел я священнослужителей отца моего и дядьев; когда я в страхе спросил их, почему терпят они столь тяжкие мучения, они отвечали мне: «Мы были епископами отца твоего и дядьев твоих, и в то время, как должны были проповедывать им и побуждать их самих и их народы к миру и согласию, мы сеяли раздоры и были подстрекателями ко злу, и за это горим мы теперь в терзаниях Тартара, мы и все прочие охотники до смертоубийства и грабежей; сюда же попадут и твои епископы и приближенные, ибо и они охотно подобно нам поступают».

А пока я внимал этому и трепетал, вдруг прилетели пречерные демоны и раскаленными крючьями старались зацепить нить клубка, которую я держал в руке, и притянуть к себе, но, [ослепленные] сверкающими лучами клубка, не могли захватить нити. Тогда, забежав сзади, хотели они захватить меня и ввергнуть в оные серные колодцы; но мой руководитель, державший клубок, дважды обернул вокруг плеч моих нить клубка и с силою потащил за собою.

Так поднялись мы на высочайшие горы огненные, из коих вытекали озера и реки горящие и всевозможные металлы кипящие, где нашел я бесчисленные души людей и князей отца моего и братьев моих, каковые были опущены туда, иные до волос, иные до подбородка, иные до пупа. И возопили они ко мне, рыдая: «Пока мы были живы, любили мы вместе с тобою и отцом твоим и дядьями и братьями твоими затевать сражения и убийства и грабежи ради мирской корысти; поэтому мы претерпеваем пытки в этих кипящих реках и разнородных металлах». Пока я в страхе прислушивался к этому, услышал я, как позади меня души восклицали: «Сильные сильно будут истязаны!» И обернулся я, и увидел на берегах кипящей реки печи со смолою и серой, полные больших драконов и скорпионов и змей разнородных. И там тоже узрел я некоторых князей отца моего, дядьев и братьев и моих собственных, говоривших мне: «Горе нам, Карл! Видишь, сколь тяжкие достались нам мучения за лукавство наше и гордость, и дурные советы, которые из корысти давали мы королям нашим и тебе!» Пока я плакал, сокрушаясь об этом, устремились ко мне драконы с пастями разинутыми и полными огня, и смолы, и серы, стремясь поглотить меня; но руководитель мой трижды обернул вокруг меня нить, сиянием лучей которой побеждены были огненные их пасти, и мощно увлек меня.

И спустились мы в некую долину, с одной стороны мрачную, пылающую, как печь огненная, с другой - столь приятную и лучезарнейшую, что я никак не могу описать ее. Обернулся я к мрачной и огнедышащей стороне и увидел там некоторых королей из моего рода в великих мучениях. Тогда, охваченный чрезвычайным смятением, я уже думал, что немедленно буду ввержен в эти мучения пречерными гигантами, которые раскаляли эту долину всевозможными видами огня.

И, сильно дрожа, увидел я при свете нити клубка, что на краю долины слегка брезжит свет и текут там два ключа; один был чрезвычайно горяч, другой - прозрачен и тепл; и были там две бочки. Подойдя туда (нить клубка направляла шаги мои] и заглянув в одну из бочек, в которой была вода кипящая, увидел я родителя моего, Людовика, стоящим [в воде] до бедер; и сильно мучимый болью и терзаемый страданиями, сказал он мне: «Господин мой (sic!) Карл, не бойся! Знаю я, что дух твой вновь вернется в тело твое. Господь же разрешил тебе явиться сюда, дабы ты узнал, за какие грехи я и все виденные тобою терпим такие мучения. Один день я купаюсь в этой кипящей бочке, а на следующий перемещаюсь в другую бочку, полную воды приятнейшей; совершается же сие по молитвам Святого Петра и Святого Ремигия, отчинами коих доселе управляет королевский наш род. Но если ты вовремя поможешь мне— ты и все верные мне епископы и все чины церковные — молебнами, псалмопением, бдениями, милостыней, то вскоре я буду освобожден из этой бочки с кипящей водой. Ибо брат мой Лотарь и сын его Людовик по молитвам Святого Петра и Святого Ремигия избавлены от этих мук и уже вознесены к блаженству Божьего рая». И еще сказал он мне: «Взгляни налево!» И, взглянув, увидел я там две вы сочайшие кипящие бочки. «Эти,— сказал он,— уготованы тебе, если не очистишься и не сотворишь покаяния в нечестивых твоих проступках». И испугался я сильно.

Спутник же мой, видя, что душа моя пребывает в таком страхе, сказал мне: «Следуй за мной направо, в пышнейшую долину райскую». И когда мы пришли, узрел я дядю моего Лотаря, сидящего в величайшей славе среди пресветлых королей на камне-топазе дивной величины, увенчанного драгоценною диадемою, а подле него сына его Людовика, тоже увенчанного. Увидя меня, он велел мне подойти ближе и сказал милостивым голосом: «Карл, третий мой наследник на императорстве римском, подойди ко мне! Знаю я, что ты прошел через место наказаний, где находится твой отец, а мой брат, помещенный в купальни, ему предназначенные. Но, по милости Божией, он вскоре избавится от этих мук, как избавлены мы по заслугам Святого Петра и молитвам Святого Ремигия, коим Бог дал великий апостолат над королями и над племенами франков. Если бы [апостолат этот] при всех преступлениях нашего потомства не поддерживал бы его и не помогал ему, то уже не было бы рода нашего ни на царстве, ни на королевстве. Итак, знай, что скоро будет вырвана императорская власть из руки твоей и после этого очень недолго ты проживешь». Тогда, обратясь ко мне, сказал мне Людовик: «Империю, коей ты владел доныне, по законному престолонаследию должен принять Людовик, сын дочери моей». И увидел я, что явился передо мною некий младенчик. Тогда, взглянув на него, Лотарь, прадед его, сказал мне: «Таким представляется мне этодитя, как то, которое поставил Господь посреди учеников, говоря: „Таковых есть Царствие Небесное... говорю вам, что ангелы их на небесах всегда видят лицо Отца Моего Небесного». Ты же отдай ему императорскую власть вместе с нитью клубка, которую ты держишь в руке». И, отвязав нить от большого пальца десницы моей, вручил я ему всю имперскую монархию вместе с этой нитью, и тотчас же весь сияющий клубок свернулся на руке его, подобный сиянию солнца. А после этого чудесного явления вернулся дух мой в тело мое, весьма утомленный и испуганный. Посему да будет ведомо всем, желающим и нежелающим, что, согласно предопределению Божию, возвратится в руку его вся Римская Империя. И так как сам я не в состоянии совершить над ним этого, ибо истекает срок призвания моего, то пусть Бог, Властелин живых и мертвых, совершит сие и укрепит. Царствие же Его вечное и бесконечное да пребудет беспредельно во веки веков.

1 Ж.-Л.Гофф. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992. С.302.

2 Текст за: Ярхо Б.И. Средневековые латинские видения. // Восток-Запад. Вып. 4. - М., 1989. - С.50-53.







На нашому каналі стартував марафон підготовки до ЗНО з української літератури. В рамках якого ми кожного дня будем викладати відео з новим твором. Підписуйтесь на наш канал та приєднуйтесь до марафону.