Література західноєвропейського середньовіччя - Висоцька Н.О. 2003

Ісландські саги
Розділ II. Ранні форми середньовічної епіки

Ісландці є представниками одного з найменших народів світу, який проте від самого початку свого існування в усьому і завжди йшов своїм власним шляхом. Першопереселенці, які почали прибувати сюди з Норвегії з 870 по 930 рр., створили в Ісландії суспільство, що не мало жодної центральної виконавчої влади, жодної військової сили, протиставленої народу.

Своїм шляхом пішов народ Ісландії і в сфері релігії. Офіційне прийняття християнства (у 1000 р.) відбулося за полюбовною згодою між язичниками і християнами. Завдяки цьому в Ісландії була дбайливо збережена оригінальна літературна традиція.

Основну масу давньоісландської літератури складають саги. Ісландське слово «сага» походить від дієслова, яке означає «сказати», «розповідати». Сагою називалася будь-яка прозаїчна оповідь. Письменність з’явилася в Ісландії, скоріш за все, ще на початку XII ст., але найважливіші твори давньоісландської літератури були записані у XIII ст. Давньоісландсь- ка сагова література дуже різноманітна. Є саги, що розповідають про історію Норвегії. Вони називаються «саги про королів». Є саги, присвячені історії церкви в Ісландії. Вони називаються «саги про єпископів». Існують також «саги про стародавні часи». В них немає нічого історично достовірного, і грунтуються вони на стародавніх епічних оповідях та героїчних піснях. Найбільш відома з таких саг - «Сага про Вельсунгів». Є й саги, побудовані цілковито на казкових мотивах. Ще у стародавні часи вони називались «неправдивими сагами».

Найсвоєріднішими й найвідомішими з ісландських саг вважаються «Саги про Ісландію» або «Родові саги». Ці твори містять інформацію про природу Ісландії, її історію, образ життя і побут народу. Середньовічна оповідь часто мала зовсім не ту мету, яку вбачає в ній сучасний читач. Яскравою ілюстрацією цього може слугувати запропонована «Сага про Торстейна Мороза». Сучасний читач відчуває лише комізм ситуації, між тим як насправді ця оповідь - християнська легенда про чудо. Мета її полягає у поширенні віри в чудотворну силу короля Олава Трюггвасона як представника християнської церкви.

( За М.І. Стебліним-Каменським / Исландские саги. Ирландский эпос. // БВЛ. -М„ 1973. С.7-13)

О Торстейне Морозе

Рассказывают, что Олав конунг ездил по пирам на востоке в Вике и других краях. Однажды он пировал на хуторе, что зовется У Межи. С ним было очень много народу. Был с ним человек по имени Торстейн. Он был сыном Торкеля, сына Асгейра Дышла, сына Аудупа Гагача. Он был исландец и приехал к конунгу прошлой зимой.

Вечером, когда люди сидели за столами и пили, Олав конунг сказал, чтобы ночью никто из его людей не выходил один в отхожее место и каждый, кому понадобится выйти, просил бы соседа по постели пойти с ним. Иначе, мол, будет плохо.

Люди пировали до позднего вечера и, когда столы были убраны, легли спать.

К концу ночи проснулся исландец Торстейн, и захотелось ему встать с постели, но тот, кто лежал рядом с ним, спал так крепко, что Торстейн не стал его будить. Вот Торстейн встает, сует ноги в башмаки, накидывает толстый плащ и отправляется в нужное место. Оно было такое большое, что одиннадцать человек могли в нем сидеть с каждой стороны. Садится он на крайнее сиденье и, посидев некоторое время, видит, что у самого дальнего сиденья появляется черт и садится. Тогда Торстейн сказал:

- Кто это там?

Нечистый отвечает:

- Торкель Тощий, что погиб с Харальдом конунгом Боезубом.

- Откуда же ты сейчас? - спросил Торстейн.

Тот сказал, что он прямо из ада.

- Ну и как там? - спросил Торстейн.

Тот отвечает:

- А что ты хотел бы знать?

- Кто лучше всех терпит адскую муку?

- Сигурд Убийца Дракона Фафнира, - сказал черт.

- А какая у него мука?

- Он топит пылающую жаром печь, - отвечает привидение.

- Ну это уж не такая мука, - говорит Торстейн.

- Да, конечно, - сказал черт. - Ведь он сам топит.

- Все же это большое дело, - сказал Торстейн. - А кто хуже всех терпит муку? Привидение отвечает:

- Старкад Старый. Он так вопит, что нам, бесам, это худшее из мучений. Из-за его воплей мы никогда не можем поспать.

- Какую же это муку он так плохо терпит? Ведь он всегда был здоровущий, как рассказывают.

- Он весь по щиколотки в огне.

- Ну это не такая уж великая мука, - сказал Торстейн, - для такого героя, как он.

- Не скажи, - отвечало привидение. - Ведь у него торчат из огня одни ступни.

- Да, это великая мука, - сказал Торстейн. - А ну-ка повопи немного, как он.

- Изволь, - сказал черт.

Он разинул пасть и страшно завыл, а Торстейн накинул себе на голову подол плаща. У Торстейна дух захватило от воя, и он сказал:

- Он всегда так вопит?

- О нет, - сказало привидение. - Так вопим мы, чертенята.

- Нет, ты повопи, как Старкад вопит, - сказал Торстейн.

- Пожалуйста, - сказал черт.

И он завопил так страшно, что Торстейн диву дался, как это маленький чертенок может так вопить, и он снова обмотал плащом себе голову, и ему показалось, что он сейчас упадет без чувств. Тогда черт спросил:

- Что же ты молчишь?

Торстейн ответил, придя в себя:

- Я молчу, потому что диву даюсь, как это у такою чертенка может быть такой страшный голос. Что же, это самый громкий вопль Старкада?

- Ничуть, - говорит тот. - Это его наименее громкий вопль.

- Брось увиливать, - сказал Торстейн. - Завопи-ка его самым громким воплем.

Черт согласился. Торстейн приготовился, сложил плащ вдвойне, обмотал его вокруг головы и стал держать его обеими руками. А привидение с каждым воплем приближалось к Торстейиу на три сиденья, и теперь между ними оставалось только три сиденья. И вот черт страшно разинул свою пасть, закатил глазища и стал так громко вопить, что Торстейну стало невмоготу. Но гут зазвонил колокол, а Торстейн упал на пол без чувств.

Черт, услышав колокольный звон, провалился сквозь пол, и долго был слышен гул от него внизу в земле.

Когда наступило утро, люди встали. Конунг прошел в церковь и отстоял службу. После этого сели за стол. Конунг был не слишком ласков. Он сказал:

- Ходил кто-нибудь ночью один в отхожее место?

Торстейн встал, упал в ноги конунгу и признался, что нарушил его повеление. Конунг отвечает:

- Мне-то это большого вреда не принесло. Но верно, значит, что вы, исландцы, очень строптивы, как о вас говорят. Ну и как, заметил ты что-нибудь?

Тут Торстейн рассказал все, что приключилось.

Конунг спросил:

- Почему же ты хотел, чтобы он завопил?

- Это я вам сейчас скажу, государь. Ведь вы не велели никому ходить туда одному, и, когда явился бес, я понял, что дело мое плохо, и я решил, что когда он завопит, вы проснетесь, государь, и тогда я спасен.

- Так оно и было, - сказал конунг. - Я проснулся и понял, в чем дело, и велел звонить. Я знал, что иначе тебе придется плохо. Но неужели ты не испугался, когда черт начал вопить?

Торстейн отвечает:

- Я не знаю, государь, что это такое испуг.

- И не было у тебя страха? - сказал конунг.

- Нет, - сказал Торстейн,- Но от последнего вопля у меня вроде как мороз по коже пробежал.

Конунг отвечает:

- Будет у тебя теперь прозвище. Ты будешь отныне зваться Торстейн Мороз. И вот тебе меч в придачу к прозвищу.

Торстейн поблагодарил конунга. Говорят, что он стал дружинником Олава конунга и с тех пор был с ним и погиб на

Длинном Драконе вместе с другими воинами конунга.

(Исландские саги. Ирландский эпос.- пер.М.И.Стеблин-Каменского // БВЛ. М., «Художественная литература», 1973. - С.127-130.)